Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

* * *

Бариновы, Егор, Димка и ещё человек пять, решили не ездить, стояли у автобуса, пили на посошок и вместе со всеми тянули в сорок пятый юбилейный раз: «Как родная меня мать провожала». Будущему солдату снова говорили напутственные речи. Тот стоял бодрый, но будто слегка ошарашенный. Вчера вечером, дома, всё происходящее казалось веселым, а теперь, под утро, когда стали прощаться, Толька всем нутром ощутил скорую разлуку с родным домом, с близкими, но виду не показывал. Маша его стояла рядом. Потом началась какая-то непонятная дорожная суета.

Один из родственников, уже сильно пьяненький, хилый такой с виду, в чём только дух держался, не выговаривал букву «л» и всё время повторял: «А ты свужи, как я свужив!» Над ним смеялись, кто-то поддразнивал, кто-то слушал рассказ, как же он всё-таки «свужив». Наконец будущий солдат с родителями, подружкой и всеми, кто решил проводить его до конца, а кто просто сел в автобус по пьяни, уселись, более-менее угомонились, гармонь заиграла ещё жалостливей, и автобус, подпрыгивая на кочках, покатил к железнодорожной станции. Провожающие махали вслед, кто-то плакал, кто-то твердил что-то вроде «два года быстро пролетят», какая-то собака побежала за автобусом, и, как только они скрылись из вида, оставшиеся гости пошли кто куда.

Новенький, с которым Надежде хотелось завести шашни, испарился. Она посмотрела, не нашла его, и их компания: она, муж, брат и Димка, и ещё какой-то мужичок, пошли в сторону дома. Через несколько домов мужичок свернул в проулок.

– Ну, бывай! – крикнул ему Егорка, и они остались вчетвером.

– А чё, сегодня ж заговенье, постреляем, што ль? – предложила Надя, когда они подошли к перекрестку.

– Надь, да уже утро, ты чё? – ответил муж.

– Лёш, ну пожалуйста. – Она наклонилась к нему и, пока никто не видит, чмокнула его за ухом.

– Не, я тоже домой! – почти простонал Егорка.

– Егора, да ты что, ты же любишь стрелять! – не унималась она.

– Ты откуда знаешь? Не, щас Оксанка у меня заведется, явно не спит ещё. Или уже.

– Ну, мы недолго, скажешь, что ездил к поезду. Егорушка! Ну, мужики, ну, пойдемте!

– Ой, ты мертвого уговоришь, пошли!

– Лёш, ну чё? Пойдем? – Она посмотрела ещё раз на мужа, как ребёнок, который просит конфету. – Я же никогда не стреляла, ну, Лёш, да мы уже почти дошли до берега.

– Ничёсе дошли, ещё полкилометра кондыбать, – вставил Егор.

– Ты чё, а! – Она зыркнула на брата.

– Ой, хочется тебе? Всю ночь не спали, чё мы там настреляем поддатые?

– Так мы немного!

– Чё немного, а ружье где?!

– Я могу сбегать за своим! – нашелся Димка, который всё время молчал, слушал и просто шел рядом.

– Лё-ёшик! – опять заканючила Надя.

– Надь, ну правда, чё ты, устали все уже. – Егор решил, что всё ещё может измениться и стоит принять Лёшину сторону, особо идти ему не хотелось, да и домой рановато.

– Тебе чё, больно охота домой, к пеленкам? Я вас когда-нибудь вот так просила?! Ну, чё, никому неохота пострелять? – не унималась Надя и снова обратилась к мужу.

– Ой, ладно, пошли, не отвяжется же! Как чё втемяшит в голову, не выбьешь. – Алексей решил подчиниться.

– Это точно, чё делать, сдаюсь. – Брат поднял руки вверх, будто капитулировал.

– Дим, давай беги за ружьем. – Она нарочно при муже говорила с ним, как с ребёнком. – Мы будем за интернатом, увидишь нас.

И, заметив, что муж не видит, она движением губ показала, что целует его. Димка рванул ещё быстрее. Как только он скрылся из вида, она поцеловала мужа, и они, идя к реке, уже подбирали по дороге валяющиеся банки и бутылки.

* * *

В интернате, куда они шли, во время учёбы жили детишки из дальних сёл и полустанков. Каждый день в школу не наездишься, вот и куковали они тут всю учебную неделю, а в субботу и на каникулы разъезжались по домам. Летом здесь у школьников была оздоровительная площадка. А вообще место за интернатом было популярным: сюда приходили позагорать и искупаться, пожечь костер, порыбачить, посидеть полюбоваться на природу.

Она тут раскрывалась как-то по-особому. Может, ещё оттого, что здесь сливались вместе две реки – Мигла и Посьва и по их берегам тянулись вереницею дома, а может, оттого, что уже поднималось солнце и на другой стороне, метров за триста, его лучами освещалась Николаевка, восточная часть села. И от того эта близкая и таинственная красота была вдвойне хороша.

– Давайте вот тут поставим бутылки? И видно и удобно стрелять, – предложила Надежда.

– Больно ты понимаешь, откуда удобно, – прервал её муж.

Он злился, опять он уступил, и получилось всё, как она хотела, да ещё и компания подобралась, хрен знает какая: брата её он всегда недолюбливал, и этого хера с горы, который увивался за женой, тоже не особо хотел видеть. Несильно ли жирно им будет, два горошка на ложку – и жена тут, и его любимая забава – стрельба по бутылкам в заговенье.

Он этого ждал каждый год, но как-то всё по-другому было: придут, бывало, с мужиками, своими дружбанами, выпьют, костер разведут, мясо пожарят, печенок напекут, посидят и стреляют потом до одури. Почему сейчас он должен всё это делить с какими-то мудаками? Опять он, дурень, повелся на её нюни!

– Ну, чёт такой смурной, Лёш?! – окликнула его жена.

Алексей промолчал.

– Егорка, а у тебя же значок есть какой-то? – Не обращая внимания на невеселого мужа, она болтала с братом.

– Какой-то?! Лучший стрелок, вообще-то!

– Ну вот! Ты – матерый волк, значит!

– Угу, волк, а кто служил в армии и не стрелял, интересно? – Алексей продолжал ворчать и пошёл сооружать место, куда можно поставить бутылки.

Егор взялся ему помогать.

– Мужики, а там какие-то коробки деревянные бесхозные во дворе, может, надо? – крикнула Надя, показывая на интернат.

Лёха почесал затылок, покумекал и велел Егору взять их. Тот принес парочку. На них в метрах двадцати от того места, откуда собрались стрелять, и поставили банки-склянки. Лёха поправлял сооружение, когда подошел Димка с ружьём, Егор тут же направился к нему.

– Какой калибр? – спросил Егор, важно поглядывая на двустволку и патронтаж в руках Димки.

– Шестнадцатый. – Дима держал ружье дулом вверх, как положено.

– А оно заряжено, патроны есть? – Надя потянулась было к ружью, но тот не дал.

– Подожди, сейчас заряжу. – Дима достал патроны, переломив ружье пополам, зарядил оба ствола и закрыл.

– Дробь? – снова поинтересовался Егор.

– Почему?