Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Конечно, Надя. – Дмитрий глубоко вздохнул. – Скажу, что стрелял я и что мы были втроем. Водка в голову ударила, пошли на берег.

– Димочка, спасибо, спасибо тебе, милый. Я, я же, я буду… тебя ждать, я обещаю тебе.

– Хорошо, что будешь. – Он неумело улыбнулся, и они пошли дальше.

– Я правда буду ждать. Спасибо, спасибо тебе, милый, – лепетала она.

– Ну, ладно-ладно, я понял, хватит. Тебе ещё надо с Сережкой переговорить.

– Я сейчас, даже и не думай, это я устрою!

Сад закончился, и им надо было расходиться.

– Если что-то новое появится, то, может, Егорка к тебе придёт или ты к нему, да? – спросила она Диму.

– Да-да, я приду! – Егор кивнул.

– Хорошо, – буркнул Дима, – на том и порешим.

* * *

Надежда зашла в квартиру, Олежка спал в своей кровати, она посмотрела везде по комнатам, на балконе – Серёжки не было. «Господи, где его носит, не удумал бы чего!» – Она уже начала волноваться, как дверь открылась и он зашел, хмурый и бледный.

– Мама, ты что его убить хотела?!

– Сыночка, прости меня, хочешь, я встану на колени?!

– Так что, ты убила папу?

– Сынок, я неспециально.

– Не надо, мама, Олега спит, пойдем на кухню.

– Я сама, сынок, не понимаю, как это могло случиться?

– Так он… так ты?.. – Серёжа посмотрел на мать, словно молил её не говорить то, что она всё равно скажет.

– Да, сынок. – И она заревела ещё сильнее.

– Мама, не надо, не плачь! Я ведь не знал, что всё так, что папа, – он никак не мог выговорить эти проклятые слова.

– Мам, зачем ты вообще стреляла в папу?

– Сынок, я не в него! Ты думаешь, я нарочно? – Он молчал. – Ты можешь меня выслушать как взрослый?

– Могу.

– Мы пошли на берег, пострелять, заговенье же. Я взяла ружье, прицелилась, а тут ты кричишь, я с испугу и нажала крючок.

– Курок.

– Ну да, курок.

– Но ты же видела, что там папа ходит, как ты могла?

– Сына, я сама не думала, так получилось. Это несчастный случай, понимаешь! Я не хотела, чтобы он умер, я не хотела. – И она заревела.

– Мама, так это из-за меня? Если бы я не спугнул тебя, ты бы…

– Не надо, сынок, не вини себя, тут много чего, – тихо проговорила она.

– Не, мам, если бы я тя не позвал, папа был бы жив.

– Сын, прекрати! Все виноваты. Надо было идти домой спать, придурки! Так что ты не приплетай тут.

– Что делать-то теперь? – Он задумался. – Мам, давай, я скажу, что это я сделал! Мне мало лет, меня отпустят, мам!

– Господи, сыночек мой милый, не надо.

– Ну почему, что такого-то?

– Нет, начнут спрашивать, покажи, расскажи. Что ты покажешь? Где ружье взял? Ты не сможешь соврать, сын, я тебя знаю.

– Мам, ради тебя смогу.

Они посмотрели друг на друга, Надя снова заплакала.

– Нет, сына, нет. Там ещё Димка был, который ружье принес, помнишь его?

– Конечно.

– Он сказал, что всё возьмёт на себя.

– Да? – Он удивился. – Ничего себе, да он… да он. Блин, мам, да он же!

– Знаю. Только надо, чтобы ты всем говорил, что ты дома был.

– Кому всем?

– Кто спросит.

– Как это?

– Ну, так надо. Если тебя спросят, ты спал дома, никуда не ходил этой ночью! После того как проводили Толика, сразу пошел домой. А то тебя затаскают по милициям, не дай бог, всё откроется, я не выдержу, сынок!

– Я скажу, мам, за нефиг делать, скажу! Не плачь!

Они обнялись.

– А где папа сейчас?

– Спрятали в кустах. Я завтра позвоню в милицию, скажу, что потеряла мужа, что не пришел ночевать. Ну и, наверное, надо у всех спрашивать ходить, искать его!

– Кого искать, папу?

– Так, время уже утро, а он ночевать не пришел. – Надя как-то быстро переключилась на игру, которую сама же себе и придумала.

– Так ты же его… – Он посмотрел на маму, как на сумасшедшую.

– Сынок, ты что такое говоришь, иди спи давай. – Она будто не слышала его слов. – Не видел, говоришь, папку?

– Не видел. – До сына слабо, но доходили мамины слова.

– Ну всё, запил где-то! Буду сейчас ходить по деревне искать!

– Да, мам. – Серёжа говорил уже медленнее и содрогнулся от холода, который начал его пронизывать.

– Не понимаю, где он мог быть, с проводин вроде вместе шли?

– Может, он к этим зарулил, которые вчера дядю Сашу Хомяка хоронили? Они допоздна гуляли, – пытался он подсказывать матери «ответ».

– Мог, но я туда не пойду. – Они оба поежились то ли от слова «хоронили», то ли ещё от чего. – Ты чуть позже, сынок, сходишь?

– Схожу, конечно!

– А я дождусь часов девяти хоть и начну звонить, искать. Иди поспи, сынок! Я сейчас нам валерьяночки наведу.

– Да.

Надя прошла на кухню и встала, закрыв глаза руками. Слезы катились сами. Страшно, как же страшно всё, что случилось! Как она теперь будет жить?! Нет, к этому она была не готова. Сколько ещё нужно будет пережить, на сколько вопросов ответить. Ой-ой, а деревня! Съест её деревня, с говном смешает. Уезжать надо, всё равно не поверят. Не поверят люди. И Димка? Он же сядет в тюрьму, а как она? Как же она всё это переживет?! Ой, как плохо, как плохо и тяжело! Давит так, сердце и мысли путаются.

Нет, нельзя раскисать, мало ли что люди будут говорить. Правду никто не знает, а кто знает, будет молчать. Да и какая правда? Она убила своего мужа? Но она не хотела. Так могло с каждым случиться. Долбаный крючок, курок, как там его, сорвался! Сын, да-да, это крик сына сбил её, она дернулась, она не хотела, но дернулась, потому что была пьяной. А пошла бы она трезвая стрелять? Всё, хватит, надо подумать, что делать дальше. Нельзя сделать лишнего.

Так, что она хотела? Валерьянку выпить и сыну дать! Господи, а ему-то вот ещё за что это? Сколько там осталось? Часа два-три? Пойду прилягу, надо отдохнуть, дел ещё впереди – вагон.

* * *

Проснулась от тревожного сна. Ей снилось, что её душат большие коричневые змеи. Она резко вскочила и тут же вскрикнула от дикой головной боли, глянула на будильник, было без пятнадцати девять, она посмотрела на подушку мужа, стало ещё хуже. Вставать всё равно надо. Тихо прошла в ванную, заглянула в комнату мальчишек. Они спали, Олежка ворочался во сне. «Тоже, может, что-то снится», – подумала она.

Подошла к зеркалу, посмотрела на лицо, опухшее