Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

Ещё вчера она и не знала, что сможет убить. Ведь только трепалась, что устала от его подозрений и слежки, а как теперь? Что говорить, держал Лёшка её жизнь на крепком канате, а теперь осталась тоненькая ниточка и надо всё наращивать заново.

– Надь, чё-то ты мне не нравишься. Давай, давление померяю, я принесла с собой.

– Давай.

– Люба, если что-то пойдет не так, если начнут трепать про меня по деревне всякое говно, ты же меня защитишь? – Голос у неё стал тревожный.

– Надь, это что новости? Этого добра у нас каждый день хватает. Ты давай сиди тихо. – Она надела ей рукав тонометра и начала сжимать грушу.

– Так, посмотрим. – Она замолчала, считая удары сердца. – Ну, так я и знала, высокое давление, сто пятьдесят на девяносто.

– И что теперь?

– Ничего, щас корвалол накапаю и пустырника, да валидол под язык. – И она принялась рыться в своей сумочке.

Потом сходила на кухню и принесла воды.

– Любаня, так ты со мной? – Надя всё же решалась, сказать или не сказать подруге правду.

– Надь, да чё опять случилось, выкладывай!

– Да ничё не случилось, просто после Хомяка могут пойти разговоры. Да и вчера на проводинах я там опять мужичка одного кадрила. – Надя вдруг поняла, что не скажет ничего, проговорится подруга или начнет причитать, а этого ей совсем не хотелось.

– Так вот Лёха и психанул поди?

– Да ничё не психанул, он и не видел.

– Ну, не знаю, подождем немного, да к вечеру пойдем искать.

– Я уже ищу, и мальчишки бегают у всех спрашивают, а позже буду в милицию звонить.

– Так уж и в милицию?

– Если не объявится, чё делать? Ещё скажут, что я его убила и скрываю. – Последнее она проговорила быстро.

– Надь, ну ты скажешь!

– Меня и так недолюбливают, везде буду виновата, только успевай поворачиваться, начнут поливать со всех сторон! Я уже боюсь этих всех разговоров.

– Так сиди спокойно, и вообще, когда это ты их боялась-то?

– Ой, Люб, кабы чего не вышло.

– Да ладно, будет тебе, не боись, прорвемся.

Зазвенел звонок, в дверь заколотили.

– Ой, я же дверь закрыла, а там парни.

Она подскочила, но подруга показала ей жестом, что она сама, и пошла открывать.

– Мам-мам, здрасте, теть Люб, чё хотим сказать! Мы у всех спросили, никто папку не видел! – Младшенький трещал не умолкая, следом шел старший, он был мрачный, но всё же пробурчал:

– Здрасте.

– Здрасте, мама, вон в комнате, на диване.

– А чё случилось? – Они прошли.

– Ничё не случилось, чё орать на всю квартиру. Олежка, иди руки мой, – сказала Надя, посмотрев на них и почувствовав Серёжино настроение.

– Ну, вот и хорошо, что пришли. Найдется ваш папка. Надь, я пойду, звони, если что, я поспрошаю, кого увижу. Ты поспокойнее тут!

– Хорошо, Любань! Парни, закройте за теть Любой. – Олежка подошел, хотел повернуть ключ, но Сережа остановил его: «Погоди закрывать, тебе вообще руки мыть сказали!»

– Мам, ну чё он!

– Олежа, вымой и приходи, не канючь.

Сын согласился.

– Мам, там Валет хотел тебе что-то сказать, ой, дядь Валя, – быстро начал Сережа.

– Ему что надо? – Она не хотела разговаривать ни с кем, особенно с соседями.

– Он был на речке утром и видел. – Он пожал плечами.

Надя насупилась, посмотрела пристально на сына.

– Вы где ходили, около дома, что ли?

– Мам, мы много прошли! Всех, кого видели, спрашивали – никто не знает, а щас вот в подъезд начали заходить, к нам дядь Валя подошел.

– Мам, я помыл, – выскочил из ванной довольный Олежка.

– Принеси мне… чаю, сын, вот что мне принеси. – Она долго не могла придумать, что сказать, чтобы отправить младшего из комнаты.

– Щас, Олежка убежал.

– Ну, чё там?!

– Ну, Валет подозвал меня, – сын начал говорить тихо, почти на ухо матери, – и сказал, что утром, когда шел с рыбалки, видел, как тащили кого-то и бросили в кусты. Один, грит, был в кителе армейском.

– Так, и что? – Она не могла сообразить, что делать.

– Он тебе это хочет рассказать, мам.

– Господи, что же делать?

– Надо с ним поговорить, иначе он подумает.

– Да, может. Ой, давай зови! – Она вздохнула и покорилась напору сына, удивившись его смелости.

Серёжка открыл дверь и крикнул соседа, тот начал шутить с порога:

– Наше вам, с кисточкой!

– И вам не хворать, Валь, не до смеха, проходи! – Надя вышла навстречу.

Они прошли на кухню.

– Олежа, чё ты тут вертишься, иди в комнату, не мешай!

– Так ты же сказала, чаю тебе налить?

– Какого чаю? Ничё не надо, иди.

– Ты же сама сказала!

– Иди к брату! – резко глянула она на сына, тот пожал плечами, покорился и вышел.

Валет, с эканьем-бэканьем и понятными только ему шутками, рассказал о том, что видел сегодня утром, когда возвращался с рыбалки. Надя слушала внимательно.

– Мне, кажется, это был Димон, учительшин сын. Тебе к ыму бы надо, – заметил он.

– Точно Димон?

– Всем похож!

– А почему ты думаешь, что именно Лёшу тащили?

– Так дети твои говорят, что папка пропал, я и смекнул.

– Смекнул?! Ну, ты даешь! Ладно, Валь, спасибо, но я подожду ещё немного, явится он. Если нет, буду в милицию звонить.

– Так оно, конечно, пусть бы не он! Я и сам не хочу, такой паря был!

– Валя, ты чё его хоронишь?!

– Надёк, прости-прости, это сдуру ляпнул! А знашь ишо чё, по-моему, одна с ими вроде как женщина была, в стороне сидела. Может, и показалось? Вообще, подельник-то Димкин небольшого такого роста.

– Так скока их было?

– Трое, Надёк, вроде. Щас уже и запамятовал, выпил маненько с устатку, да там и не видно, мы далеко шли, и не высовывался я больно, засекли бы ещё.

– Засекли бы его. Ладно, Валь, поняла я, спасибо! – Она настойчиво провожала его к дверям.

– Я скажу в милиции, если чё надо! – говорил сосед уже у выхода.

– Тихо ты, чё орешь-то! Я сама тебя найду, не трепи там. – Она хотела открыть дверь, чтобы выпустить соседа, но тот произнес: – Надь, я же могу показать, куда бросили, я приметил.

– Да?! – До неё дошло, что сосед знает место.

– Подожди, Валя, я даже думать пока боюсь! Ты иди, я тебя найду! – Надя закрыла дверь и прокрутила ключ в замке.

«Картина Репина, приплыли, – подумала она. – Он видел. Надо бежать к Егору и говорить, чтобы он сознавался, что тоже был там. И Димке сообщить, пока не поздно».

– Мальчишки, сидите дома, никому не открывайте,