Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Класс!

– Ну что, кто первый? – спросил Дима.

– Я! – без всякого сомнения бойко ответила Надя и взялась за приклад.

– Ну, ты даешь! – Дима не отпускал ружье из рук.

– Ещё как даю, – улыбнулась она во весь рот, и вмиг ружье было уже у неё.

– Надь, осторожней, не наводи ни на кого!

– Чё я, больная, што ль?! – полупьяным голосом ответила она.

– А ты стреляла когда-нибудь?

– У отца было ружье, давал подержать.

– Давал подержать! Да ты чё? Давай, хоть покажу, куда нажимать.

– Да я знаю! – Надежда вскинула ружье и приставила его к плечу.

– Приклад надо ближе к плечу держать, а то отдача может долбануть, – продолжал советовать Дима.

– Да я знаю, поучи ученого!

Лёха стоял всё это время на пригорке, чуть в стороне от баночного тира, и только посматривал в их сторону, ничего, мол, справятся. Достал сигареты, закурил, смотрел на реку, на лес, на деревню. Хорошо как-то сделалось на душе! То ли пришло второе дыхание, так бывает после того, когда долго не спал, то ли водка дошла куда надо, то ли, наоборот, выходить стала – по всему телу разлилось такое тепло. Так стоял бы и парил.

Егор же держался чуть в сторонке и посмеивался над разговором сестры с Димкой.

– Целься лучше, – не успел договорить Дима, как услышал голос.

– Мама! Там папа! – прозвучало сзади, и Надя дернулась на голос, но уже нажала оба курка.

– Ты чё! – только и успел крикнуть Дима, увидев, как ружье падает у неё из рук.

Она не успела понять, как раздался выстрел, какой больной была отдача в плечо, как упал Алексей, она на мгновение оцепенела и, повернувшись в сторону, где стоял сын, увидела, что тот побежал прочь.

– Сынок, куда ты? – прохрипела она.

Потом увидела, что Дима с братом бегут туда, где стоял муж. Она пошла туда же, увидела, что Лёша, весь в крови, лежит на земле. Наклонилась к нему, начала трогать его:

– Лёша! Лёша, что с тобой?

– На… дя, за…чем? – протянул он и затих.

Дима потрогал пульс.

– Всё, – сказал он, – не дышит.

– Как не дышит? – спросил она, не понимая.

– Так, не дышит, понимаешь!

– Нет! – закричала она и хотела поднять мужа, но Димка перехватил её руки. – Не может быть… не может этого быть!

– Ничего, Надя, ничего, успокойся! Егор, вода есть?

– Нету! – Егор стоял, как вкопанный.

– А что есть?

– Водка.

– Давай сюда, быстро. Надя, на, выпей! – Димка поднес к её губам переданную Егором стопку, она выпила.

Они сидели какое-то время и молчали.

– Я побегу за Серёгой? – спросил Егор.

– Не надо, потом, – ответил Дима, – налей ещё одну.

– Господи, что же делать? Что же делать? – запричитал Егор, но налил и снова дал сестре, та выпила и как-то обмякла.

– Надо звонить в милицию! – пробормотала она.

– Не надо ничего, берём его, понесли к ракитнику! – скомандовал Дима. – Надя, будь тут, приходи в себя! Приходи в себя, Надя! – Последнюю фразу он сказал громко и с нажимом.

Мужики поволокли тело к зарослям ракитника, который был метрах в пятидесяти от места, где они стояли. Поднеся ближе, они раскачали тело и кинули в кусты. Когда вернулись на место стрельбы, нашли Надю сидевшей на бревнышке и смотревшей в одну точку.

Она не понимала, что случилось. Точнее начинала понимать, но не верила. Димка прикрикнул на неё, она не ответила, потом он подошел, похлестал её по щекам, она пришла в себя, уставилась на него и повторяла: «Я не хотела, я не хотела, я не хотела!»

– Надя, включайся, надо разобрать это всё. – Дима говорил отрывисто и уверенно.

Егор стал раскидывать по разным сторонам бутылки, что-то кидал в реку, что-то к интернату. Она встала, подошла к реке, умылась.

– Не ходите по крови! – крикнул Дима, наклонился, взял ружье, осмотрелся. – Ну, вот и всё.

– Зябко так. – Надя съежилась.

– На мой пинжак. – Егорка снял его и протянул сестре.

* * *

– Давайте договоримся. Ну, если кто спросит, чё будем говорить? – голос Егора дрожал.

– Я подумала тут. – Надя начала говорить сухо и даже сурово. – Мы расстались после проводин, вы пошли домой, Алёша ушел с кем-то пить, я его не видела. Завтра ещё подожду, а послезавтра заявлю в милицию. Сидите и не дергайтесь! С сыном я поговорю!

Они посмотрели на неё с удивлением. Когда она успела так быстро сообразить?

– Надя, а если найдут? – не унимался брат.

– Если найдут, другой разговор.

– Но у меня семья, дети…

– Вспомнил, едрит твою мать. – Надя стала наезжать на него: – а чё приперся без Оксанки на проводины, чё девок щупал? Чё-то вчера ни про какую семью я не слыхала! Маленький он вечно! Всё Надя должна думать!

– Ну, Надь, прости, – залепетал брат.

– Но вообще Егор прав, а если что-то пойдет не так, это тоже надо продумать, – высказал свое мнение Дмитрий.

– На себя всё возьму, скажу всё как было, – ответила Надежда, не думая.

– И что вы пошли вдвоем с Лёхой и так просто стреляли на берегу?

– Ну да, скажу…

– А ружьё где взяли? – не унимался Дмитрий.

– Господи, и правда, а если. – Она задумалась.

– Надя, это надо всё просчитать.

– Не могу я думать сейчас, давайте до завтра. Мне ещё с сыном говорить!

– Надя, а если нам больше никогда не дадут поговорить? Надо сейчас. – Дима настаивал и посмотрел на неё, словно это и был последний раз.

До Нади вдруг дошел весь ужас сложившейся ситуации: она может сесть в тюрьму, будет спать в бараке, есть баланду, ходить по команде, жить среди уголовников. За что? Она же случайно! А как же дети?

Тем временем они прошли большую часть улицы и встали рядом с большим яблоневым садом, где смело можно было спрятаться от людских глаз. Они зашли в рощу. Надя остановилась, умоляюще посмотрела на Диму, из глаз сами собой полились слезы. Она была в тот момент такой искренней и настоящей, как никогда. Здесь, спрятавшись за листвой и зная, что её никто не увидит, она начала жалобно просить:

– Димочка, умоляю тебя, только ты мне можешь помочь! Я… я выйду за тебя замуж, буду тебя ждать, мы всегда будем вместе. Возьми всё на себя! Прошу тебя! Я не переживу тюрьмы! Я… – она уже начала сползать к его коленям.

– Надюша, встань, ты что?! Не плачь, родная, я и так взял бы всё на себя. – Он держал её за руки.

Егорка стоял рядом и смотрел в землю, будто не на них, но он всё слышал и видел.

– Да? Ты