Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

Звучащие среди ночи сирены, когда в расположенном неподалеку доме престарелых умирал постоялец. Мыши, тусующиеся по ночам в кухне. Энергия города, дышащего за их окнами обещаниями чего-то лучшего и нового, чего-то, чем Клэр могла бы или должна была бы заниматься. В первое же лето в Ривербурге, зная, что снаружи, в ночной тьме, ее ничего не поджидает, Клэр спала безмятежно.

До нынешней ночи. С опозданием подав Хейзел ужин, Клэр вышла на крыльцо и наконец выкурила свои более-менее привычные три и одну дополнительную затяжки – в качестве компенсации за ужасный день. Потом они с Гасом смотрели телевизор, потом она читала, а потом уснула. Проснулась она спустя полтора часа: майка перекрутилась, грудь горела, как раскаленный гриль, пижама насквозь промокла от пота, словно у нее начался грипп. Бессонница вернулась приступом адского жара. Это что, предвестники менопаузы?

Клэр выудила из шкафа сухую пижаму и потопала вниз в кухню, где принялась запихивать арахисовое масло ложками, жадно запивая грейпфрутовым соком. Вернувшись в постель, она обратилась к тому, что заменяло ей счет овец: планированию. Она мысленно собирала наряды. Она продумывала грядущие экскурсии на выходные. Она прикидывала, какие наряды к каким экскурсиям подойдут. Но метод не работал – потому что какая разница, что она наденет и куда они пойдут, если рушится жизнь ее дочери?

Она оставила попытки заснуть и в темноте пошла искать телефон. Оказалось, что Гас выдернул зарядку из ее телефона и воткнул в свой. Его батарея была заряжена на сто процентов, ее – на шестьдесят семь. Это была одна из тех вроде бы неважных мелочей, которые бесили ее до белых глаз.

– Козел, – едва слышно выдохнула Клэр.

Несправедливое обвинение. На «козла» Гас точно не тянул. Временами он даже в быту включал профессора, но вообще был хорошим человеком – и хорошим мужем. Но мелочи выводили ее из себя, и она ничего не могла с собой поделать. Он вечно использовал последний кусок туалетной бумаги и не вешал новый рулон, бросал посреди кухни грязную обувь, а на полу спальни – джинсы, оставлял в раковине волоски из бороды, забывал выбросить капсулы из кофеварки. Она вынула шнур из телефона Гаса и вставила в свой. Часы на экране показывали без трех минут пять утра.

Постепенно Гас слился для нее с обстановкой, как кухонный стол: крепкий, трудолюбивый и воспринимаемый как нечто само собой разумеющееся. Однако Гас был неутомим. Когда у Вульфа случалась бессонница, он мог всю ночь бодрствовать, потом на рассвете гулять с собакой, а потом читать лекции в переполненной аудитории. У него был поистине бычий иммунитет. Он ухитрялся пару часов поболеть, потом вздремнуть и проснуться свежим как огурчик. Более того, Гас, мыслитель по натуре, смотрел на мир идеологически чистым взглядом.

Рамона называла его «принцем среди мужчин». Но это уже было чересчур.

Клэр взвесила на ладони телефон мужа. Вообще она не имела привычки шпионить за ним. Если ему приспичит ей изменить – вперед, никто не держит. Зачем ей мужчина, который ее не хочет? Правда, повода для беспокойства Гас ей не давал: он был не из тех, кто рассылает дикпики, да и в соцсетях тоже не сидел. И вообще у него имелся пунктик насчет слежки, так что можно было не бояться обнаружить в его телефоне нечто компрометирующее. Иногда, правда, бывало просто необходимо тихонько проверить его электронную почту, поскольку он забывал сообщить, что ему надо уехать в другой город на конференцию или буквально завтра с утра явиться на заседание факультета или деловой обед. Ну и вообще – никогда не знаешь, на что наткнешься. А знания – сила.

Она ввела пин-код Гаса – дату рождения Вульфа.

Ну и вот оно: отправленный имейл в 21:29. Тема: экстренная ситуация в семье. Какого хрена? Получается, Гас отправил письмо Николь Хилл у нее за спиной? И у Хейзел за спиной? Причем он даже не додумался спрятать телефон или удалить письмо, да потом еще и телевизор с ней смотрел, как ни в чем не бывало! В жилах Клэр забурлила ярость. Правда, признаться, и некоторое облегчение. В глубине души ей хотелось, чтобы он сам что-нибудь предпринял. И отчасти она догадывалась, что он так и поступит – вне зависимости от того, о чем она попросит. Очень уж это было типично для Гаса. Она открыла папку с входящими и ровно в этот миг пришло ответное письмо от президента Хилл. Клэр тут же начала его читать.

Я немедленно жду вас у себя в кабинете утром. Сможете подойти к восьми? Приходите вместе с женой и дочерью. У нас достаточно ресурсов для эмоциональной поддержки сотрудников. Мы можем направить вас к соответствующим полномочным органам. Мне очень жаль, что начало сотрудничества с Колледжем складывается таким образом.

Сопереживаю Хейзел всем сердцем.

Клэр ошибалась. Гас все-таки был козлом. Он солгал ей и предал Хейзел. Но может быть, он поступил правильно? Случившееся им не по зубам. Есть надежда, что Николь Хилл поможет.

10. Хейзел просыпается

Хейзел спала беспокойно. Точнее, ей казалось, что она не спала вообще, но когда папа зашел в комнату и распахнул занавески, из окна хлынул свет.

– Хейзел, пора вставать.

– Иду, – ответила она и еще целых тридцать секунд была прежней Хейзел, пока не вспомнила события предыдущего дня и не превратилась в Хейзел-в-жопе. Она натянула тонкое одеяло на голову и решила провалиться обратно в сон, вернувший бы ее в прошлую реальность.

– Хейзел? – На этот раз ее звала мама. – Спускайся завтракать, хорошо?

Хейзел застонала в подушку. Вот бы остаться в постели на веки вечные.

– Ты же собиралась идти в школу. И нам нужно поговорить.

Ладно. Она набросила рубашку с короткими рукавами и спустилась за мамой по лестнице. Вульф ел маффин и смотрел видео на телефоне. Ноутбук отца стоял открытым на кухонном столе.

– Что тебе приготовить? – спросила Клэр.

Обычно Хейзел не завтракала. А если и завтракала, то справлялась сама. Мама редко интересовалась, что дочь хотела бы съесть. Родители всегда были заняты прислуживанием Вульфу. Но это утро отличалось от остальных. Клэр подала Хейзел тарелку еще теплой овсянки с нарезанными бананами и медом.

– Панкейк хочешь? – спросил папа, взмахнув лопаткой, как дирижерской палочкой. Выглядел он слишком уж жизнерадостно для сложившейся ситуации.

– Ты думаешь, я столько съем? – сказала Хейзел. – И потом, я вижу, что вы затеяли.

– А что мы затеяли? – спросила мама.

– Значит так: отговаривать меня бессмысленно, – заявила Хейзел, пережевывая еду.