Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

– Хейзел, послушай, – начал папа, поворачиваясь спиной к панкейкам. – Я кое-что сделал, и тебе это не понравится. Но я надеюсь, что однажды, когда у тебя появятся свои дети, ты поймешь, что у меня не было выбора.

– У тебя был выбор, – перебила Клэр, выжимая апельсин. – Но тебе, видимо, показалось, что его нет.

– Клэр…

– Прошлым вечером мы договорились – решили как семья, – что дождемся мнения Хейзел. То есть, ты знал, что мы думаем по этому поводу. И что мы сказали «нет».

– Ты о чем? На что мы сказали «нет»? Что вообще случилось? – спросила Хейзел.

– Вы про письмо? – догадался Вульф. Его любимой настолкой была «Клуэдо». Профессор, телефон, гостиная[17].

– О господи, – выдохнула Хейзел, отодвигая протянутый мамой стакан сока. – Только не это.

– Она – важная персона в этом городе, – сказала папа. – Де-факто – царица. И она поможет нам со всем разобраться.

Хейзел была не из тех девчонок, которые могли внезапно рухнуть на обеденный стол и разрыдаться. Она гордилась своей сдержанностью и даже некоторым стоицизмом. Однако, отправленное отцом письмо, это предательское действие по отношению к ее внятно озвученным желаниям, она не могла вынести спокойно. Как и мысль о том, что теперь всем придется принимать чью-то сторону. А значит, будут люди, которые выступят за него, за директора.

– Поверить не могу, что ты так со мной поступил. – Она отпихнула тарелку с оставшейся овсянкой.

– Не с тобой, детка, а ради тебя. Чтобы ты не боялась ходить в школу, – сказал Гас.

– Я и не говорила, что боюсь.

– И еще кое-что, – сказала мама.

Хейзел почувствовала, как у нее снова все сводит. Ноги похолодели. Кончики пальцев онемели. Это ощущение было для нее в новинку, она словно выключилась и ничего не чувствовала, как бы даже перестала существовать. Что бы собой ни представляла нынешняя версия реальности, она никак не могла от нее избавиться.

– Мы встречаемся с президентом. В кампусе. В ее кабинете. В восемь часов, – объяснил Гас.

– В восемь? В восемь утра? Сколько еще раз я должна повторить, что мне нужно в школу?

– Я с вами, – встрял Вульф. – Хейзел моя сестра.

– Вульф, – сказала мама. – Ты через десять минут идешь на автобус и отправляешься на учебу, где тебе самое место. Так что марш чистить зубы, иначе отберу гаджеты до конца учебного года.

– Чего?! – взвыл Вульф.

– Прекратите, а? – попросила Хейзел. – Вы можете угомониться?

– Сходите мне за щеткой.

– Вульфи, ты сам в состоянии сходить за щеткой, – сказала мама.

– Давайте все просто успокоимся! – сказал папа.

Каким-то образом в семь пятнадцать Вульф все-таки стоял на автобусной остановке с почищенными зубами и собранным рюкзаком. К семи сорока Хейзел и ее мама успели одеться и вместе с Гасом выехали в сторону кампуса.

– Она жаворонок, – сообщил Гас.

В отличие от облезлого здания старшей школы, кампус Колледжа был ухоженным и безупречно чистым, за чем тщательно следил целый штат уборщиков и завхозов. Кирпичные здания времен короля Георга окружали свежайшие зеленые лужайки, а над ними мягко высились холмы. Колокольня библиотеки – когда-то самое высокое здание в штате – тянулась к сентябрьскому небу.

– Хейзел, добро пожаловать, – сказала президент, протягивая руку для приветствия. В отличие от большинства жителей города, Николь Хилл была чернокожей. И в отличие от всех остальных горожан, она выглядела так, будто сошла с глянцевой обложки журнала Women in Power. (По словам Гаса, она шесть дней в неделю занималась с тренером и зарабатывала в пять раз больше любого профессора.) На президенте был идеально сидящий деловой костюм с шелковой блузкой и туфли на каблуках, как будто она работала в центре Манхеттена. Родители Хейзел по пути говорили, что однажды Николь обязательно окажется в Сенате.

– Гас, спасибо, что пришли. Клэр, очень приятно познакомиться. Хейзел, я Николь Хилл. Прежде чем мы начнем: есть ли у тебя вопросы ко мне?

Кабинет президента был просторным и больше напоминал офис крупной корпорации – Хейзел представляла его совсем не так. Много дерева. Длинный конференц-стол и большой письменный. На стенах – фотографии в рамках, причем и с политиками и, к удивлению Хейзел, с одним знаменитым актером и активистом. За последние двадцать четыре часа Хейзел уже второй раз оказывалась в кабинете руководителя. Почему с ней обращаются так, будто ей грозят серьезные неприятности, хотя она ничего плохого не сделала?

– Президент Хилл, я пока не решила, стоит ли мне сообщать о случившемся, – сказала Хейзел. У нее звенело в голове и заложило уши, как будто в самолете. – Думаю, я этого не хочу.

– Зови меня Николь. Скажу тебе как есть, Хейзел: нам в любом случае придется связаться с властями. Официально. Колледж обязан это делать. Извини.

– Подождите, – сказала Хейзел. – Вы хотите сказать, что сообщать или нет – решать не мне?

– Я обязана отчитываться о подобном, – объяснила Николь. – И твой отец тоже.

– Как именно это понимать? – спросила Клэр.

– Это значит, что преподаватели и сотрудники Колледжа, а также школы, по закону обязаны сообщать о подобных случаях… – она запнулась, – о такого рода злоупотреблениях – в полицию.

– Позвольте я кое-что проясню, – вмешался какой-то пожилой мужчина, входя в кабинет из коридора. Он представился юристом Колледжа. – Мы сейчас говорим о ситуации, связанной с кампусом. С насильственными действиями сексуального характера и тому подобным. У нас же более туманный случай.

– И сложный, – подхватила Хилл. – Ситуация для нас новая. Ты не студентка, но при этом являешься членом сообщества нашего Колледжа.

– А что если я не хочу? Я все еще пытаюсь понять, что мне делать. Все произошло только вчера. Я пока сама не понимаю, чего хочу.

Николь Хилл замолчала. В ее глазах появились слезы. Теперь Хейзел было гораздо сложнее ее ненавидеть.

– Хейзел, мне очень жаль, – сказала президент. – Не могу передать насколько. Ты не должна проходить через это. Ни одна молодая женщина, ни один студент не должен. Но я не могу сделать вид, что ничего не знаю, потому что я уже знаю. Мне кажется, ты тоже не можешь. Твои родители поступили правильно, обратившись ко мне. В любом случае, с юридической точки зрения, а также с этической стороны, поскольку в твоей школе учится еще множество молодых людей, нам необходимо связаться с полицией – я просто обязана это сделать. – Президент Хилл взглянула прямо на нее. – Хейзел? Ты меня слушаешь?

Хейзел кивнула, хотя на самом деле