Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

сознание. Когда он очнулся, дрожа от холода, то перед его взором предстало начинающее темнеть небо, растущие вокруг мелкие деревья, а чуть дальше замелькал молодой лес. Ничего не понимая, боясь пошевелиться, он мучительно начал вспоминать, что же с ним произошло. В памяти всплыл Вагапов, направивший прямо на него свою смертельную игрушку, а он, ощутив в себе какую-то сверхъестественную силу, увернул тело и нырнул в воду, стараясь взять вправо, где глубже, и там, на глубине, держась за корни деревьев, пытался продержаться как можно дольше, но вода, наоборот, выталкивала его вверх, не хватало воздуха.

Кажется, он спасся. Кругом стояла зловещая тишина. Голова его покоилась на ветке, милосердно подложенной прибрежной ивой. Да, осенняя вода – это тебе не утроба матери, скорее надо выбираться на берег, на сухое место. Тем временем, его беспорядочные мысли прервал громкий взрыв, прозвучавший где-то поблизости. Небо будто вспыхнуло после долгих сухих дней. Пламя взметнулось до самого неба, казалось, что даже вода в озере слегка потеплела. Это внезапное возгорание так же внезапно погасло. И снова наступила мёртвая тишина.

Саит сделал попытку приподняться со своего лежака, но не смог, и, повернувшись, пополз по мелководью. Вдруг на ряби озера он заметил красные пятна. «Неужели это моя кровь? Значит, я ранен, чёрт побери», – мелькнула в голове неприятная мысль. Рядом плавал какой-то чурбан. Посмотрев повнимательней, он узнал свою любимую шляпу. Немного наклонившись, левой рукой он схватил шляпу, при этом острая боль в плече заставила его застонать, но всё же он продолжил своё движение в сторону берега. Однако болото, будто не желая с ним расставаться, держало его ноги. Саит двумя руками достал из жижи сначала одну, потом вторую ногу, но туфли так и остались в болоте. Он, наклонившись, хотел руками пошарить по дну, чтобы найти свою обувь, но снова острая боль в плече дала о себе знать. От бессилия он застонал и даже заскулил как побитая собака. Потом, всё же передохнув и собрав все силы, кое-как перевалил своё тяжёлое тело на сухой берег.

Зажав рану рукой, он прошёл вдоль ряда красных, как алые губы красавиц, рябин и, спрятавшись за одним из деревьев, оглядел полянку, на которой они недавно остановились для безобидного пикника.

На том памятном месте уже ничего не было, кроме неприятного запаха, груды железа и догорающих углей в костре. Боясь наткнуться на тела своих сотрапезников, весь дрожа от страха, Саит обошёл всю полянку и вернулся к берегу озера. Озеро было опутано вечной тревожной тайной. У берега совсем мелко, дно покрыто травой, корнями деревьев, так что мёртвое тело не могло бы уйти на дно. Уплыть тоже невозможно. И тут Санта осенило: это же почерк Рыжего. Мёртвые тела он облил бензином и сжёг их вместе с машинами. Сам скрылся.

Боль в плече и в икрах ног мешала думать. Однако ясно одно: с этого места преступления надо срочно уносить ноги. Попадать в милицейские протоколы ни в качестве свидетеля, ни в качестве пострадавшего ему ни к чему. Ускорив шаги, насколько позволяли рана и мокрая одежда, по узкой тропинке он вошёл в лес. Послышался стук колёс уходящего поезда. Видимо, железная дорога где-то близко. Посмотреть бы на себя в зеркало. Действительно, полежав какое-то время в озёрной жиже, Саит стал совершенно неузнаваем. Цвет волос, выпачканных илом с прилипшими кусками сухого мха, невозможно определить. Плечи опущены, руки дрожат, ноги не держат. Если бы кто-то увидел его в таком виде, выползающим из зарослей кустарника, озираясь по сторонам, наверняка испугался бы, подумав, что это привидение или Шурале. Стало быть эту ночь придётся провести в лесу под открытым небом. Останавливаться нельзя. Надо двигаться куда угодно, лишь бы уйти подальше от этого зловещего озера и опасного леса. Эй вы, опасные ночные дороги, куда же вы меня ведёте? Рана на левом плече мокнет от крови. Достав из кармана мокрый, когда-то чистый, носовой платок, он промокнул рану, выжал платок и положил его на рану, сделав что-то вроде повязки. «Бесполезная затея, лучше побыстрее выйти на дорогу», – мелькнуло у него в голове, и эта мысль придала ему силы. Помахав в воздухе шляпой, как бы проветрив, он надел её на голову и, с трудом передвигая ноги, пошёл по тропинке, которая вела по обрывистому берегу вверх. На четвереньках он прополз по ней и, оказавшись наверху, воровато огляделся вокруг. Сверху была видна чёрная гладь воды на поверхности того же зловещего озера с берегами, поросшими ярко-зелёной травой и редкими деревьями. Вдали виднелся лес. Саит понял, что он, оказывается, довольно далеко ушёл от места «пикника». Инстинкт самосохранения и здоровый организм, закалённый службой в армии, в милиции и постоянным занятием спортом, позволили ему продержаться под водой довольно долго и остаться в живых. Видимо, убийца спешил, суетился, иначе он не должен был никого оставить в живых. Самый лучший свидетель – это, как говорится, мёртвый свидетель. На его похоронах ты произносишь красивые речи, полные искреннего сожаления, выражаешь соболезнования его родным и близким, бросив в могилу горсть земли, щедро раздаёшь садака. На этом – вассалям. Все сведения-показания под землёй. Интересно, остался ли в живых ещё кто-нибудь после этой бойни? Саит отчётливо вспомнил искажённое лицо и выпученные глаза Нургали Вагапова, который всадил две пули в бывшего главного инженера (его «правая рука») и направил свой наган на Сайта. Значит, эту уму непостижимую бойню устроил дружище Нургали? Зачем? Умом тронулся, что ли? Шурупы в голове ослабли? Какова роль Рыжего в этом светопреставлении? Если эту операцию они готовили вместе, тогда зачем было Вагапову брать на себя грязную работу: дрожащими от страха руками палить из нагана? Рыжий бы сделал это с большим удовольствием и более искусно. Если так просто, чисто из спортивного интереса, стрелял бы себе по пустым бутылкам, по сухим веткам, по диким птицам, наконец. Или он надеялся в суматохе заодно с нами покончить с Рыжим, свидетелем многих его преступлений? Во-первых, это пустая затея, Рыжий – мастер своего дела, каждый день оттачивает своё мастерство. Во-вторых, то, что не поддаётся никакому здравому смыслу, никакой логике. Если Нургали Вагапов задумал отправить Рыжего на тот свет, значит, он и сам уже среди тех, кто покинул этот мир.

Продолжая обдумывать и тщетно пытаясь найти смысл во всём, что произошло, Сайт, прислонившись к дереву, снял с себя одежду, выжал её, слегка проветрил. Интересно, как будет воспринято окружающими, если он в такой одежде, в шляпе, в носках, но без туфель, войдёт