Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

пару раз заводила разговор о том, чтобы они вернулись в родной дом, «перед людьми неудобно», но Шамсия на это, особо не распространяясь, всегда отвечала одно и то же: «Отрезанный ломоть обратно не прилепишь», а себя успокаивала тем, что трудно доставшееся счастье больше ценится.

Когда девочки заканчивали девятый класс, бабушка умерла. Посчитав негожим сводить счёты с покойной свекровью, Шамсия впервые переступила порог дома, куда она вошла когда-то молодой невесткой, взяла на себя посильные заботы по организации похорон, но вернуться в дом, где были оборваны её молодые крылья, отказалась. Впоследствии хозяйкой в этот дом войдёт одна из дочерей – Альбина, во многом похожая на свою бабушку. Но беда не ходит одна. В то же лето на эту семью обрушилось ещё одно несчастье. Муртазу, постоянно разрывавшегося между матерью и любимой женой с тремя детьми, по-детски мечтавшего их помирить и часто топившего свою тоску в «шайтанской» жидкости, парализовало. Правда, он не слишком долго утомлял близких своей прикованностью к постели, здоровый от природы организм, хороший уход, деревенский свежий воздух позволили ему уже через год встать на ноги, но он лишился дара речи: всё понимает, всё слышит, а ответить не может. Таким образом, в последнее время и без того бывший не особенно словоохотливым Муртаза вообще лишился возможности общаться с миром.

Теперь Муртазу в семье никто не воспринимал всерьёз, особенно его бойкая, острая на язык дочка Альбина. Как ни странно, хотя он говорить не может, но мозг его работает, всё перемалывает, как хорошая мельница, по-своему оценивая прошлое и всё, что происходит вокруг в настоящем.

Видимо, когда у человека отказывает какой-либо орган, другие усиливают свои функции. Не зря же говорят: «Хромой много ходит, слепой много видит». Но от усиления мыслительных способностей у Муртазы, его семье толку нет. Выдавливая из себя какие-то нечленораздельные звуки, махая руками, он пытается что-то объяснить, но никому, кроме Шамсии, его умные советы, да и сам он, не нужны. А любимая жена, будто прислушиваясь к его мыслям, садится рядом, гладит его по спине, по лицу, без конца приговаривая, будто озвучивая его мысли, сама же на них отвечает. Будто что-то понимая из его «аканий», «мыканий», приговаривая: «Правильно говоришь, Муртаза, родненький мой, ты прав», старается хоть немного утешить своего такого большого, но беспомощного мужа. А тот радуется этому, как ребёнок, снова начинает махать руками и что-то объяснять, по щекам текут слёзы радости. Со стороны кажется, что живётся Муртазе легко. Целыми днями он лежит на завалинке, дремлет, подставив летнему солнцу то сгорбленную спину, то длинные костлявые руки. Хотя окружающие считают, что он после болезни ослаб умом, это неправда. Его голова работает лучше прежнего. Глаза видят поведение окружающих, уши слышат их разговоры, и всё это оседает в его мозгу, не находя выхода.

Сегодня у него особенно хорошее настроение. Говорят, его любимая дочь Аниса родила сына, которого назвали Ильдаром. Высокий, сухощавый Муртаза выглядит моложаво, старается не поддаваться старости. За шестнадцать лет своего вынужденного молчания сколько секретов он накопил в себе. Сколько красивых, ласковых слов любви и благодарности хотелось бы ему высказать своей Шамсие. Свет в глазах ещё не погас. При виде своей, ставшей уже почти квадратной жены, в глазах появляются озорные искорки. За ошибки молодости раскаивается всю жизнь. Да, большую глупость он совершил, когда привёз в дом первую жену – модную балаболку с вздорным характером. Но она была такая красавица: груди – как подножия горы, зубы – блестящие жемчужины. Пройдётся по улице – мужики возле пожарки переставали играть в домино, так и сидели с разинутыми ртами, глядя ей вслед. Что ж, дурной голове досталось красивое тело. Зря он вовремя не рассказал Шамсие о своей первой женитьбе. Боялся, что бросит его. С женщинами ведь никогда не поймёшь, когда что от них ожидать… Вот и про первую жену думал, что она фея, а она взяла и бросила его. Потом казанские знакомые сказали, что как раз перед тем, как выйти за него, она избавилась от беременности.

На свете самое радостное и самое горестное состояние – это влюблённость. Любить, быть любимым, выплёскивать чувства, беситься, избегать правды, не верить своим глазам, воспринимать свою любимую как возвышенное неземное существо. Свою любовь к Шамсие Муртаза поначалу считал обычным увлечением, но получив грязной мокрой тряпкой по лицу, он всей душой возликовал, понял, что это и есть любовь.

Оказывается, не всем одинаково воздаётся от Бога: одним даётся внешняя красота, другим – глубокое понимание законов вселенной, умение видеть красоту там, где другие её не видят, третьим даётся гордость и высокомерие… Однако абсолютно каждому человеку дан от природы разум. Его упрощённо называют серым веществом, а на самом деле это, наверняка, драгоценный камень. Задатки ума, закваску человек получает в детстве. Его дальнейшее развитие – это долгий кропотливый труд. Женщина, в зависимости оттого, в чьи руки она попадёт, или разовьёт свои задатки вместе с ним, или заглушит их. Муртазе, лишённому речи, стали приходить в голову умные мысли, но они так и оставались похороненными в его мозгу. Что же делать, так и придётся жить, пока цветок жизни – душа – не покинет тело.

Тем временем, старшие дочери Муртазы и Шамсии совсем подросли, повзрослели. Обе одновременно вызревшие в утробе матери, как два крыла одной птицы, были совершенно не похожи друг на друга. Альбина – по фигуре, внешнему виду – копия мать. Но по характеру, привычкам, мировоззрению, Шамсия вынужденно замечала в ней черты своей свекрови. Хотя ростом она оказалась, как и мать, невысокая, зато любила говорить свысока, поучать, приказывать, критику в свой адрес принимала неохотно.

Аниса по фигуре пошла в отца, хотя и не была слишком высокой, но вся была тоненькой, вытянутой, как росточек, стремящийся к солнцу. Альбина – хваткая, своего не упустит, может и лишнего прихватить. Шамсия любила делиться с дочками одним своим наблюдением.

– Вам было где-то около четырёх-пяти месяцев, лежите вы обе в деревянной кроватке, сделанной дедом, у обеих одинаковые пузырьки с молоком. Альбина хоп-хоп высосет своё молоко и выбрасывает пузырёк на пол, а Аниса лежит и ждёт, когда подойдут взрослые и заберут у неё бутылочку. Тебе, Альбина, бывало, стеклянных пузырьков не напасёшься, потом уж стали привязывать бутылочку к кровати.

– Так, конечно, мама, ты Аниску больше любишь, защищаешь её.

– Почему ты так говоришь, я вас обеих люблю одинаково.

– Она на отца похожа, поэтому ты её любишь.

– А ты ведь точно моя копия, значит, наоборот,