Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Для человека, который привык менять жён как перчатки, а признаться в этом духу не хватает, – это наверно комедия, а для других – трагедия. Ладно, я уже остыла. Иди, возвращайся к своей мамочке, которая выкинула нас из дома, как щенят, с самыми грязными словами на свете. Найдутся ещё такие дурочки, как я, которые позарятся на твой рост. Привези из Казани ещё одну жену, и её в конце концов прогоните. Система хорошо отработана. Ты притворишься пьяным, когда твоя матушка, втаптывая в грязь человеческое достоинство очередной жены, будет выкидывать её из дома. Если, конечно, не на свою голову вы беситесь.

Муртаза, не зная, что сказать, так и стоял истуканом, почти подпирая потолок. Вот, оказывается, где собака зарыта. Это для него неожиданный поворот. То, что с его матерью не ужились – это одно. Какая-то чёрная кошка пробежала между ними. Никогда ещё Муртаза не был в таком дурацком положении, посмешищем в глазах людей. И без того ещё не совсем ясное сознание Муртазы, совсем помутилось.

Надо было, конечно, давно, в самом начале, признаться, рассказать ей о своей первой неудачной женитьбе и закрыть эту тему. Вначале смелости не хватило, потом решил, «что было, то было, быльём поросло, все об этом забыли уже. Шамсие лучше об этом не знать», и махнул на это рукой. А прошлое, оказывается, как злая ползучая змея, всегда преследует тебя.

Его первую жену звали Хатима, она была агрономом. Их брак не был официально зарегистрирован. Муртаза, рабочий порохового завода, познакомился с ней тоже на танцах в общежитии сельхозинститута в дни, когда девушка как раз получала диплом. Хатима, длинноногая, голубоглазая блондинка, хотя после танцев и не отказалась с ним переспать, но к вопросу регистрации брака подошла весьма серьёзно.

– Прежде чем пачкать паспорт, надо посмотреть, что у тебя за родители, дом свой покажи, хозяйство. Лето проведу у тебя, остальное потом решим, дорогой, – заявила она.

Хатима оказалась очень бойкой, свободомыслящей девушкой. Через несколько дней, проведённых в доме будущего мужа, будущая свекровь говорит ей:

– Хатима, протопи-ка сегодня баньку.

А будущая невестка:

– Спасибо скажете, если я соглашусь мыться в вашей ветхой грязной развалюхе.

На вопрос: «Хатима, не смогла бы ты завтра скотину в стадо погнать?» у специалиста по сельскому хозяйству ответ готов:

– Я вам в прислуги не нанималась, обожаю утром поспать. Я привыкла по ночам работать. Вон, пусть Муртаза погонит, образования у него нет, только пастухом ему и быть.

Хатима протянула в доме будущего мужа чуть больше двух месяцев, затем позвонила старшему брату, который тут же приехал на своей машине и увёз сестричку. Люди в деревне пошумели, пошептались, дескать, со свекровью не ужилась, и забыли. Но, оказалось, что проблема была в другом, гораздо глубже… Уже на второй неделе совместной жизни, Хатима высказала Муртазе претензию:

– Спать ложишься рано, громко храпишь, чуть свет уже уходишь, мне такой телок ни к чему.

– А что же я должен делать? – недоумевал Муртаза.

– Ласкать меня.

– А спать-то когда? Я ведь на тяжёлой работе.

– На том свете отоспишься, болван. С твоей матерью, у которой несварение желудка, ни одна уважающая себя женщина не уживётся. Построй свой дом, отделись. Отец – нормальный мужик, буду скучать по нему.

Уезжая, при расставании, Хатима отвела Муртазу в сторонку и сказала своё последнее слово:

– Твои мужские достоинства, дорогой, весьма скромные. Никакой фантазии. Впредь постарайся подцепить какую-нибудь наивную, не знавшую мужчин, деревенскую девушку. Только такая может согласиться жить с тобой. Вся твоя сила не в корень, а в рост ушла. Я бы всё равно тебе изменяла. Ничто нас не связывает: ни вечная любовь, ни дети. Так что пока! Чао!

Отец Муртазы, простой и мудрый человек, сказал по этому поводу:

– Из-за твоей матери она не осталась у нас. Да ладно, видно, не судьба. Она пришла в наш дом ночью, ночью и ушла. Ночные дороги приводят или святых или заблудших. Будешь жив-здоров, жена найдётся.

Внезапно всплыли в памяти горькие слова, сказанные ему Хатимой. «А вдруг и Шамсия меня бросит?» – с ужасом подумал он.

– Шамсия, любимая, я тебе всё объясню.

– Не нужны мне никакие объяснения, и ты сам тоже. Теперь у меня вместо любимого мужа осталась вот такая мокрая тряпка, – прокричала Шамсия и, вложив в эту тряпку весь свой гнев, всю обиду, слегка подпрыгнув, вмазала ею Муртазе по лицу. Тряпка, подчиняясь закону притяжения, произвольно слетела с лица и шлёпнулась на пол. А молодая женщина, рыдая, бросилась на казённые матрацы, сложенные в углу. Это означало, что она прощает его ради детей. В этот миг грязная вода, стекавшая по лицу, по одежде, показалась Муртазе чистейшим целительным дождём. Муртаза, добрый, мягкосердечный человек, хотя и не мог простить мать за обиду, нанесённую его жене, но сам её не бросил. Крутясь меж двух домов, как меж двух огней, замкнулся в себе, стал часто выпивать.

Позже, оставшись совсем одна, присмирев и став мягче, свекровь попросила Шамсию вернуться, но та не смогла себя пересилить и забыть обиду. Видимо, в сиротах чувство справедливости так же обострено, как и жажда ласки. Такой человек готов ради тебя горы свернуть, если гладить его по шерсти, но если ты допустил несправедливость, причинил боль, нанёс душевную травму, тогда уж пощады не жди.

Когда Шамсия, изгнанная, уходила из дома свекрови, она была беременна третьим ребёнком, и это обстоятельство также сыграло в пользу Муртазы. Сама, выросшая сиротой, не могла же она допустить, чтобы такая же участь постигла её троих детей.

Когда девочки немного подросли, она стала разрешать им навещать бабушку, справляться о её здоровье, помогать по хозяйству. Этот свой поступок она не считала признаком слабости, оправдывая его тем, что детям не вредно поучиться у бабушки некоторой наглости, что могло бы им пригодиться в жизни, чтобы не были такими безропотными, как она: ударят по одной щеке, подставь другую. Дедушка Лев Толстой такое только другим советовал, а сам был помещиком и жил совсем другой жизнью, охотно развлекаясь с крепостными девушками. Слово и дело… Две большие разницы. Литература и жизнь – у каждой своя ступенька.

Молодые не долго ютились в хибарке бабушки Саймы. В те годы ещё сохранилось в народе некое уважение, почтение к учителям, то есть к сельской интеллигенции, особенно к тем, кто имел высшее образование. Вскоре семья Муртазы перебралась в просторный дом, построенный на средства колхоза и являющийся его собственностью.

Свекровь ещё