Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

винтовку и кожаную одежду. Быстро, как это умеют гризли, то есть быстрее молнии, медведь поднялся на задние лапы. Человек отпрянул, споткнулся, упал – и гризли бросился на него. Охотник лежал лицом вниз, будто мертвый, но Джек не успел нанести удар – он уловил запах, заставивший его замереть. Обнюхал жертву – и этот запах словно отдернул завесу, волшебным образом возродил прошлое. Дни, проведенные в хижине охотника, были забыты, но чувства, связанные с этими днями, пробудились по приказу носа и сразу взяли верх. Нос жадно впитал аромат, и тот загасил всякую злобу. Настроение у гризли изменилось. Он повернулся и оставил охотника целым и невредимым.

О, слепец с ружьем! Ему не пришло в голову иного объяснения, кроме как «никогда не знаешь, что отмочит гризли, но если он тобой заинтересуется, всегда полезно лечь и замереть». Он и не подумал, что у косматого зверя могут быть добрые порывы, и потом, рассказав овцеводу о своих приключениях в озере, о том, как попал медведю в спину и потерял его след во время лесного пожара, добавил:

– Там, у хижины, когда он выскочил будто из-под земли и напал на меня, я уж думал, настал мой последний час. Почему он меня не прикончил, ума не приложу. Но вот что я скажу тебе, Педро: медведь, который резал твоих овец на горном выпасе и в ущелье, – это один и тот же медведь. У каждого медведя свои особые следы, и если отпечаток четкий, все приметы сразу видно, а этот всегда припадает на правую лапу.

– Карамба! А как же пятидесятифутовый медведь, которого я своими глазами видел, а?

– Похоже, перебрал ты накануне со своим зельем для овцеводов. Ничего, я до него еще доберусь.

И Келлиан начал долгую охоту и пустил в ход все известные ему приемы, чтобы обхитрить медведя. Лу Бонами получил приглашение присоединиться, поскольку его рыжий пес хорошо брал след. Они навьючили четырех лошадей снаряжением и отвели их за перевал на восточный склон Таллака и вниз – от пика Джека, который Келлиан назвал так в честь своего медвежонка, к озеру Опавший Лист. Охотник считал, что здесь можно найти не только Гринго, на которого он охотился, но и других гризли, поскольку пожар пощадил те места.

Они быстро разбили лагерь, растянули холщовый тент – не для защиты от дождя, а для тени – и, привязав лошадей на лугу, двинулись на охоту. Обошли все озеро Лист и составили представление о здешней живности по следам: много оленей, несколько барибалов[63], в том числе два-три коричного окраса, столько же гризли – и один след вдоль берега, на который Келлиан показал и бросил:

– Он.

– Ты имеешь в виду старого Гринго, про которого говорил Педро?

– Ага. Его пятидесятифутовый гризли. Я-то думаю, при дневном свете он ростом от силы футов семь, но по ночам, конечно, медведи сильно вырастают.

Рыжего пса пустили по следу, и он понесся, забавно потявкивая, а охотники со всех ног бросились за ним, спотыкаясь и время от времени крича псу, чтобы не бежал так быстро, так что шум они подняли отменный, и Гринго Джек, который прогуливался по склону высоко над ними, услышал его за милю. Его вел нюх, суливший ему много вкусного, и поэтому гризли двигался по ветру. Шум позади был такой любопытный, что медведю захотелось понюхать, что там, а для этого он повернул обратно, пересек склон выше того места, откуда слышался гвалт, спустился по наветренной стороне – и таким образом вышел на след охотников и их пса.

Нос мигом поведал ему обо всем. Вот охотник, к которому он когда-то проникся сочувствием, и два других запаха из давнего прошлого, оба ненавистные; теперь все три слились в один запах – запах врагов, и из горла медведя вырвалось весьма выразительное рокочущее «вуф».

Особенно его разозлил запах пса, хотя нет никаких сомнений, что медведь начисто забыл все, что было с ним связано, и лапы Гринго понесли его быстро и очень тихо – о да, совершенно бесшумно – по следам врага.

Там, где много камней и рытвин, собака едва ли обгонит медведя, а рыжего пса еще и постоянно останавливали охотники, поэтому медведь настиг их безо всяких затруднений. И зарысил за ними в сотне ярдов – отчасти потому, что ему было интересно преследовать собаку, которая преследовала его самого, – но тут порыв ветра донес до пса запах, возвещавший о появлении медведя сзади. Пес развернулся – к чему бежать по следу на земле, когда чуешь запах тела, – и помчался обратно, весь ощетинившись и тявкая уже иначе.

– Не понимаю, чего это он, – шепнул Бонами.

– Все в порядке, это медведь, – ответил Лэн, а пес, высоко подскакивая, бросился прямо навстречу врагу.

Джек слышал его, чуял его и вот наконец увидел, но разозлил его именно запах – густой запах того, кто издевался над ним в детстве. На медведя нахлынула ярость тех дней, и у него хватило хитрости, чтобы затаиться в засаде: он попятился в сторону с тропы в том месте, где она проходила под большим корнем, и, когда маленький рыжий самодур подбежал туда, Джек ударил его лапой, ударил так же, как несколько лет назад, но на сей раз с силой взрослого гризли. Пес даже не взвизгнул, второго удара не понадобилось. Охотники с полчаса искали его, стараясь не поднимать шума, а потом набрели на место гибели пса и узнали, как все было, из безмолвного рассказа многочисленных следов.

– Я с ним поквитаюсь, – прошептал Бонами: он любил своего никчемного шумного пса.

– Это точно Гринго Педро. Наверняка он сообразил пройти по собственному следу обратно. Но мы его проучим.

И они поклялись, что убьют этого медведя, если он сам их не д

останет.

Лишившись собаки, они были вынуждены пересмотреть план охоты. Нашли два-три хороших места для бревенчатой западни, где деревья росли парами и образовывали естественные колонны, между которыми удобно было строить ловушку. Затем Келлиан вернулся в лагерь за топором, пока Бонами расчищал площадки.

Когда Келлиан подошел к их лагерю, он по привычке остановился и с минуту вглядывался. И уже хотел идти, когда краем глаза уловил какое-то движение. Напротив сидел на корточках гризли и смотрел на лагерь. Опаленная бурая шерсть на голове и шее и