Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

медведя окутало клубами непроглядного дыма. Дым был до того удушливый, что Джеку волей-неволей пришлось забиться подальше, но чад преследовал его и вот уже стал невыносимым, и медведь бросился наружу через другой выход из пещеры. По пути он мельком заметил какого-то человека, который подбрасывал хворост в костер, горящий у входа, а ветер донес до медведя запах, подсказавший: «Это тот, кто вчера сторожил овец».

Как ни удивительно, в лесу дыма не было, только тоненькая струйка вилась среди деревьев, и Джек преспокойно побрел прочь. Он перевалил через холм, нашел ягоды и поел – это была его первая трапеза с тех пор, как он зарезал последнюю овцу. И побрел себе дальше, собирая плоды и выкапывая корешки, и так шел еще час-другой, но потом дым стал чернее, а запах горелого гуще. Медведь пытался уйти от них, но не спешил. Мимо торопливо пробегали олени и лесные зайцы и пролетали птицы. Послышался рев. Он становился громче, и Джек повернулся и зашагал туда же, куда мчались все лесные создания.

Весь лес пылал, ветер усиливался, и пламя набирало мощь, распространялось и металось, будто табун диких лошадей. В мозгу у Джека такие вещи не умещались, но инстинкт предупредил, что нужно сторониться того, что надвигается с ревом, изрыгает черные облака и летучие горящие хлопья сверху и рассылает волны жара понизу, – вот он и побежал, как и все остальные лесные обитатели. Как ни быстро он бежал – а лишь немногие животные могут обогнать гризли на пересеченной местности, – жаркий ураган настигал его. Ощущение опасности переросло чуть ли не в ужас – ужас такого рода, какого он раньше не знал, ведь сейчас не с чем было биться, нечему сопротивляться. Пламя окружало его со всех сторон, и бесчисленные птицы, зайцы и олени уже пали под натиском красного кошмара. Джек бешено ломился сквозь заросли чапареля и толокнянки, непроходимые для более слабых существ, которых настигала стихия; шерсть на нем тлела, рана была забыта, он думал только о спасении, когда кусты впереди расступились, и гризли, ослепленный дымом, полуобожженный, плюхнулся с берега в небольшое чистое озерцо. Шерсть на спине сказала «пш-ш-ш» – она уже готова была вспыхнуть. Гризли нырнул поглубже, глотнул прохладного питья, наслаждаясь безопасностью и возможностью остыть. И сидел глубоко под водой, пока выдерживали легкие, а потом медленно и осторожно поднял голову. Небо над ним превратилось в сплошную пелену пламени. В воду с шипением сыпался град из горящих веток и летучих угольев. Воздух раскалился, но дышать было можно, и медведь наполнил легкие до того, что ему было трудно удерживать себя под водой. В озере были и другие существа – и обожженные, и мертвые, маленькие у берегов, побольше на глубине, и одно из них очутилось рядом с ним. О, он знал этот запах; даже пожар, охвативший все леса Сьерры, не мог заглушить запаха охотника, который стрелял в него с помоста, и, хотя медведь не знал этого, именно этот охотник шел по его следу весь день и пытался выкурить из берлоги – и поджег лес.

И вот они сошлись лицом к лицу в самом глубоком месте озерца, их разделяло всего десять футов, а разойтись они могли футов на двадцать, не больше. Пламя стало непереносимым. И медведь, и человек торопливо вдохнули и нырнули под поверхность воды, каждый по своему разумению прикидывая, как теперь поступит другой. Через полминуты они вынырнули и оба с облегчением обнаружили, что противник не приблизился. Каждый старался держать над водой нос и один глаз. Но пламя разбушевалось и обжигало, и приходилось нырять и сидеть под водой, сколько хватит дыхания.

Огонь ревел, как ураган. Поперек озерца с треском рухнула могучая сосна и едва не зашибла человека. Всплеск воды по большей части потушил пламя, но от сосны веяло таким жаром, что человек был вынужден отодвинуться и очутился чуть ближе к медведю. В озерцо повалилось другое дерево, наперекрест первому, и убило койота. На пересечении стволы ослепительно вспыхнули, медведь попятился от них и оказался чуть ближе к человеку. Они уже могли дотянуться друг до друга. Винтовка, от которой не было никакого толку, осталась лежать на мелководье у берега, но охотник держал наготове нож и собирался с силами, чтобы защищаться. Этого не потребовалось – разбушевавшаяся стихия объявила перемирие. Они то ныряли, то всплывали, держа нос на воздухе и один глаз нацеленным на врага, – и провели так еще час, а то и больше. Красный ураган прошел дальше. В лесу висел густой дым, не давая дышать, но это можно было перенести, и когда медведь выпрямился в воде и повернул к берегу, в лес, человек заметил, как с косматой спины сбегает, подкрашивая воду, алая кровь. Он видел кровь, когда шел по следу. И понял, что это тот самый медведь из Бакстерова ущелья, Гринго, только не знал, что это его давний приятель Гризли Джек. Лэн выбрался из воды на противоположном от гризли берегу, и охотник и его добыча разошлись в разные стороны.

Глава 10

Быстрина

Огонь уничтожил леса на всем западном склоне Таллака, и Келлиан построил себе новую хижину на восточном склоне, где еще оставались зеленые участки; туда же перебрались и куропатки, и кролики, и койоты – и Гризли Джек. Рана у него быстро зажила, но как пахнет винтовка – он запомнил навсегда: это был опасный запах, новая, страшная разновидность дыма, с которой ему было суждено очень близко познакомиться и, более того, совсем скоро встретиться снова.

Джек спускался по склону Таллака, следуя сладкому аромату, пробуждавшему в нем память о прежних радостях, – запаху меда, хотя сам он этого не знал. С его тропы лениво удалилась стайка куропаток и вспорхнула на низкое дерево – и тут он уловил запах человека, а потом услышал треск вроде того, от которого ему стало так больно в ущелье с овцами, и одна из куропаток рядом с ним упала на землю. Гризли шагнул к ней, чтобы обнюхать, и в этот самый миг из кустов напротив вышел человек. Их разделяло меньше десяти футов, и они узнали друг друга, поскольку охотник увидел медведя с опаленной шерстью и раной в спине, а медведь учуял