Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– мысленно ответил Петров, усаживая жену, при взгляде на чванливое великолепие стола: румяных молочных поросят, длинных каменно-остроносых стерлядей, французские паштеты и клешни лобстеров.

Весь вечер Петрова не покидало желание зло каламбурить, а не веселить, как обычно, народ. Поэтому он старался не раскрывать рта. Роль тамады взял на себя Юра, и в свойственной ему манере говорил добрые слова о себе любимом, своей жене, своем бизнесе, своих автомобилях, конюшне, псарне и охотничьих соколах. Ему вторили хвалебными речами гости.

Из общего строя выбился Петров, чье раздражение выплеснулось в тосте, который его заставили произнести:

– Выпьем за главную черту семьи Ровенских – скромность!

Секундное замешательство сменилось дружным смехом: все решили, что Петров оригинально острит.

На взгляд Зины, вечер скрасил Потапыч, который раздобыл гитару, и ребята долго горланили песни из их голодного студенчества, а потом вспоминали свои проделки и чудачества. Зина слышала эти истории десяток раз. Нынешние бизнесмены, сидевшие за столом, так же мало походили на себя в прошлом, как новенький золотой червонец на старый медный пятак. Но пусть лучше предаются воспоминаниям, чем устраивают купеческие кутежи. Подвыпивший Ровенский любил колобродить. В прошлый раз согнал всех официантов и заставил отжиматься от пола. Молодые люди в белых куртках и не подумали сопротивляться – победителю Юра назначил приз в тысячу долларов.

⁂

– Ты чем-то расстроен? – спросила Зина мужа, когда они возвращались домой. – У тебя неприятности?

– У меня сплошные приятности. А на сердце кошки скребут. Всё смертельно надоело.

– Надо ехать в отпуск, – заключила Зина. – Если человек походит на свое фото в паспорте, ему требуется отпуск. У тебя паспорт с собой? Доставай, не сопротивляйся. Ой, да ты тут краше, чем в натуре. Решено – отпуск. Закончится учебный год, возьмем детей – и к морю. Хорошо?

– На месяц? – размечтался Петров.

– Не трави душу. Когда ты дольше недели отдыхал? Десять дней – предел моих желаний.

«Десять дней меня не спасут, – подумал Петров. – Как и ты, Зинаида».

Перед тем как отправиться спать, они проведали детей. Маняша спала в обнимку со старой потрепанной куклой. Ваня и Саня, накрывшись с головой, симметрично отвернулись к стене. Зина потом горько сожалела – почему не подошла к сыновьям, не поцеловала, не проверила. Кошмар обнаружился утром. Вместо близнецов под одеялами лежали муляжи из мягких игрушек. На столе записка:«Мама, не обижайся и не волнуйся! Вам звонили по поводу ремонта летнего душа. Мы поехали к своему настоящему папе в Североморск. Ваня и Саня».

⁂

Всё возможное было сделано: приметы ребят отосланы, милиция поднята на ноги, нужно ждать. Зина то металась по комнате, то садилась на диван и раскачивалась, как безумная. Уже не плакала, а мычала.

Петров стоял у окна, спиной к жене, рассматривал кроны деревьев. Больнее всего бьют те, на кого нельзя держать обиды. Значит, он ненастоящий папа! А где был настоящий, когда Ванька напоролся глазом на ветку и три дня врачи решали – оставить глаз или удалить? Дежурил у палаты? Настоящий папа таскал Саню по всем ортопедическим клиникам Германии после ушиба позвоночника? Мальчишке грозило десять лет пролежать на койке в гипсе. Сделали операцию, дороже современного автомобиля стоила, обошлось, к счастью.

Настоящий папа читал им книги, тратил время на детскую алгебру и занимательную физику? Вытирал им сопли, менял пеленки, лупил их, в конце концов?! Нормальный человек поднимет руку на ребенка, которого не считает своим кровным? Он, Петров, никогда – ни в поступках, ни в мыслях, ни в чувствах – не разделял родную Маню и неродных близнецов. Напротив, хулиганистые мальчишки требовали больше внимания, чем тихая дочурка.

У Зины в лихорадочном мельтешении тревожных мыслей промелькнула вдруг одна, не связанная с общим потоком.

– Павел, ты не обиделся на бред, который они написали? – спросила Зина.

Он небрежно отмахнулся:

– Не говори глупостей!

Ненастоящий папа – что-то знакомое. Павел вспомнил: лет пять назад мальчишки прибежали со двора зареванные и перепуганные. Соседка, дура старая, пристала к близнецам: а как ваш настоящий папа? Навещает? Ведь Павел вам не настоящий отец, настоящий у вас военный.

Они откровенно всё рассказали Ване и Сане. Без надрыва и трагедий – как о чем-то простом, само собой разумеющемся. И только тогда вспомнили, что забыли изменить отцовство. Мальчишкам через год в школу идти, а у них фамилия Игоря, который, к слову сказать, не давал о себе знать все пять лет.

Петров направил в Североморск юриста с бумагами на отказ от отцовства. Тот позвонил: Игорь не соглашается подписывать, эти дети, говорит, у него есть не просят. У Игоря новая семья, получил квартиру, недавно родилась дочь. Петров велел юристу следующий раз выйти на связь в присутствии Игоря, подозвать его к телефону.

Блефовал Петров грубо и цинично:

– Мне сообщают, ты бумажки подписывать не хочешь? Смотри – тебе жить. Рассказываю варианты. За пять лет алиментов накопилось – без штанов и новой квартиры останешься.

– Не ври! – усмехнулся Игорь. – Задним числом не взыскивают.

– Задним числом даже заводы покупают, а уж алименты – чепуха. Перед тобой юрист сидит, он тебе поведает, как судебные приставы до нитки обдирают. Впрочем, я думаю, и другие варианты можно рассмотреть. Скажем, такой: нет человека – нет проблемы.

– Ты мне угрожаешь? – озлобился Игорь.

– Боже упаси! – благодушно возразил Петров. – Но профессия у тебя опасная, да и по пьяному делу всякое может случиться. Я к тому говорю, что для меня второй вариант предпочтительнее, хлопот меньше.

– А как там они вообще? – после недолгого молчания спросил Игорь.

– Кто?

– Зина и близнецы… Ваня и Саня. – Игорь не сразу вспомнил имена сыновей.

– Забудь о них. Они для тебя не существуют. Живи своей жизнью – если, конечно, бумаги подпишешь.

Точно мелкий шакал, Игорь шел на попятную, потявкивая и огрызаясь:

– Ты всегда был жмотом!

– Не без этого, – согласился Петров.

– Старый хрыч!

– Принимается.

– Пошел ты знаешь куда?

– Догадываюсь.

Петров решил: позволю еще два выпада, а потом врежу. Но Игорь бросил трубку. Бумаги он подписал. Более о «настоящем папе» не слышали.

В московскую квартиру Петровых приехали Зинина сестра Валя с мужем Денисом и дочерью Олей, ровесницей Маняши, и Потапыч с Людмилой. Сидели в гостиной на диванах и в креслах, пытались поддерживать разговор и не гипнотизировать взглядами телефон.

Петров рассчитал время,