Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

class="p1">Аниса жила, считая каждую копейку, мама не могла её постоянно снабжать деньгами, поэтому в те дни, когда с деньгами становилось совсем туго, приглашение Надии к ним на обед или на ужин были весьма кстати. Студенческий желудок сходен с верблюжьим: когда есть еда, он может съесть много, а когда её нет, жить воспоминаниями о добротной пище.

Хотя поначалу Аниса тяжело воспринимала Надию, но постепенно привыкла к ней и в конечном счёте они стали закадычными подружками, доверяющими друг другу свои самые сокровенные тайны. И всё-таки в одном – во взаимоотношениях с кавалерами – их мнения расходились. Горожанка Надия, симпатичная и бойкая, то и дело меняла их, как перчатки, обманывала, хитрила. Пообещает прийти на свидание и не придёт. Зато к парню, который не особенно проявляет к ней интерес, прилипала как банный лист. В конце концов сама запутывалась.

– После двух-трёх встреч они считают, что ты перед ними в долгу. Начинают требовать с тебя, будто ты присвоила их личную вещь. Надоели эти двуногие животные. Анисочка, выручи меня, спрячь. А может, ты сходишь вместо меня? – часто говорила она.

Аниса на взаимоотношения с мужским полом смотрела серьёзно. Можно общаться, вместе ходить в кино, при прощании можно позволить поцеловать в щёчку, но человек, которому можно позволить больше, должен быть один – тот, кто может стать твоим спутником на всю жизнь.

Надия её и уговаривала, и убеждала: «Анисочка, молодость не приходит дважды, через пять-шесть лет на тебя уже никто и смотреть не будет. Вон какое жадное до мужчин поколение подрастает. Смотри, не упусти свой шанс».

Но Аниса не поддавалась ни на какие провокации и искушения, старательно училась, выступала на научных конференциях, участвовала в дискуссиях, готовила к экзаменам Надию. Говорят, когда приходит время, никто не уходит, не попробовав сладкой и горькой, целительной и отравляющей воды из волшебного родника под названием «любовь».

Аниса живёт с мыслью, что любовь – это человечность, там, где любят и любимы, всё цветёт, сияет солнце, рождается высокая духовность. Вскоре суждено было ей испытать на «деле» своё представление о любви.

В Казани жили дальние родственники Анисы, седьмая вода на киселе, со стороны утонувшего в деревенской речке деда. Глава семьи Миргалим-абый в своё время был прокурором какого-то района. Выйдя на пенсию, переехал в Казань и стал работать в коллегии адвокатов. Они написали письмо Шамсие-ханум, матери Анисы, сообщили свой адрес и попросили, чтобы Аниса заглянула к ним.

Студенты обычно охотно отзываются на все приглашения, любят встречаться, общаться. Оказалось, что её родственники живут недалеко от Московского рынка в так называемой сталинке с такими огромными окнами, что через них мог бы пройти и лев. Их дети выросли и разошлись по своим гнёздам, старики остались одни.

Внимательной Анисе показалось, что такое положение вещей их вполне устраивает. Пока тётя Соня готовила чай, Миргалим-абый, сев во главе полированного стола, произнёс речь о том о сём, о мировых проблемах, о задачах молодёжи. «Каков хитрец, – подумала Аниса, – говорил минут двадцать, но фактически так ничего и не сказал».

При прощании оба – и тётя, и дядя – пригласили её вновь прийти в субботу к пяти часам вечера.

– Будут интересные люди. Обязательно приходи, – сказал Миргалим-абый.

Хотя Аниса не любила застолий с множеством незнакомых людей, вернее, не привыкшая к таковым, всё же посчитала неприличным пренебречь приглашением пожилых людей и ровно в пять часов вежливо позвонила в дверь. Вскоре все гости были в сборе: в основном пожилые пары, люди самых разных профессий: инженеры, учёные, врачи отличались и внешностью – седовласые, лысые, длинноносые, длинноухие и так далее. Миргалим-абый, естественно, рассказал анекдот в пользу своей профессии: «На шестой день сотворения Вселенной Аллах взял ребро Адама и создал из него Еву, значит он, в первую очередь, был хирургом», – сказал врач.

– Извините, – протестует инженер, – Аллах сотворил мир из хаоса, значит он, в первую очередь, был инженером.

– Интересно, – недовольно буркнул юрист, – а как вы думаете, кто организовал хаос и беспорядок, конечно же мы – юристы».

Был среди гостей и один молодой человек, высокий, сухощавый, с рыжеватыми усиками. Его место за столом «случайно» оказалось как раз напротив Анисы. Аниса, чувствуя, что чёрные глаза юноши постоянно следят за ней, испытывала неловкость, не могла как следует поддерживать разговор, дальше «да, нет, ладно» дело не шло. Она автоматически глотала салаты – о ливье, морковный, свекольный, совершенно не ощущая их вкуса. В перерыве Миргалим-абый позвал Анису в другую комнату.

– Дочка, здесь собрались два интересных рода: Еникеевы и Асылбаевы. Я, конечно, их родословную не изучал, но, предполагаю, что это очень древние роды из мурз. Тот, что сидит напротив тебя и пялит на тебя глаза (надо же, старый лис уже успел всё заметить), это единственный сын Асылбаевых. Закончил университет и работает в каком-то научно-исследовательском институте. Будь раскованней, постарайся понравиться!

Опытный юрист тут же пожалел, что сказал последнюю фразу. Шайтан, что ли, потянул его за язык!

– Спасибо, дядя, я не хочу стараться нравиться кому-то. Знатным происхождением похвастаться не могу, мама – детдомовка, отец – механизатор. Найду человека по себе.

– Ну ладно, ладно, – проговорил Миргалим-абый, хитро улыбаясь, и прошёл в зал. Аниса, как ни в чём не бывало, вернулась на своё место и без всякого стеснения стала рассматривать «сына мурзы», его нос, усы, даже посчитала бороздки на его шее, с аппетитом поела пельмени, а губадию даже похвалила во всеуслышание.

Кажется, подобная раскованность сыграла ей на пользу. Слишком примерных девочек почему-то не любят. Подумаешь, сын мурзы. А я дочь батрака, ну что из этого. В конце вечеринки Рустем, так звали этого барчонка, попросил у Анисы разрешение проводить её. Аниса не смогла обойтись без колкостей:

– А мама с папой тебе разрешат уйти вместе со мной?

– Ну не злитесь же, вам не идёт.

Напускной развязности Анисе хватило ненадолго. Оставшись с Рустемом наедине, она снова превратилась в стеснительную деревенскую девчонку. Но тем не менее, когда он взял её пальцы в свою жаркую ладонь, она не выдернула руку.

– Мне пора, а то дверь общежития запрут, – сказала она.

Проводив Анису до двери общежития, Рустем поцеловал ей руку. Какой старомодный поступок, но сколько в нём изящества и вкуса! Когда Рустем сказал, что хотел бы с ней встречаться, вместе ходить в кино, в театр, Аниса счастливо улыбнулась и, кивнув головой в знак согласия, скрылась за обшитой чёрным дерматином дверью.

С тех пор молодые встречались почти каждый день. Не осталось ни одного спектакля, ни