«Алло, бабушка, это Саша!»: Истории в разговорах. Одиссея мужчины среднего возраста: Повесть о герое нашего времени - Александр Бессонов

же начинал делать свое! И это было прекрасно! Мы с моим теперь уже персональным тренером так сильно качались! Он меня подбадривал, мотивировал, но главное – в конце каждого подхода называл «молодцом»!

Но блин, как всегда, вмешался случай. А точнее, случился небольшой конфуз. Я делал жим лежа, а они пресс. На тринадцатом разе я тихо выдохнул:

– Я больше не могу.

Тренер же продолжал:

– Давай, давай! Четырнадцать…

– Мне тяжело!

– Ты молодец! Восемнадцать, девятнадцать!

– Не могу… – бормотал я.

– Красавчик! Двадцать два! Еще!

– НЕТ! ХВАТИТ! Я ЩА СДОХНУ! – проорал я на весь зал.

Парочка, как мне показалось, с осуждением посмотрела на меня и продолжила заниматься. Я открыл свое приложение, тихо сказал: «Прости» – и продолжил свою тренировку.

Собака

– Алло, бабушка, это Саша! Мне купили собаку!!!

– Привет, милый! Ничего себе! Ты рад?

– Я очень рад! Я рад больше самого радостного человека, который рад! У меня появилась своя собака! Прикинь?!

– Прикинула. Как назвали?

– Джек Александрович!

– А почему Александрович?

– Это отчество, ты чего?! Это значит чей он! Смотри, я – Александр Сергеевич. Я, значит, папин. Хлеб «Бородинский» – значит, хлеб принадлежит Бородинскому. Понимаешь логику?!

– Теперь да. Расскажи мне побольше про Джека Александровича!

– Он классный! Еще щенок. Малюська такой. Но я четко хожу с ним гулять три раза в день. Сплел ошейник из зеленой ниточки, а поводок – из желтой.

– Из ниточки?!

– Ну, это пока. Подрастет, нормальный сделаю, из проволоки! Сейчас, кстати, намордник ему мастерю, чтобы не укусил никого.

– Не укусил? Так он же щенок?!

– Это понятно, ба! Представь, он кинется и сгрызет кого-нибудь. А кто мне потом психотравму будет лечить?! Он знаешь как морковку сгрызает?

– Морковку… Хм. Гулять с ним нравится?

– Очень! Но меня пока собачники за своего не принимают. Смеются. Говорят, чтобы я со своим «убийцей» в другое место шел гулять. Говорят, загрызет Джек Александрович их немецких овчарок и доберманов.

– Они же шутят!

– Ба, да я понимаю. Вот бы Джек Александрович быстрее подрос… Мы бы им показали.

– Не расстраивайся, милый. Играешь с ним?

– Бабушка, какие игры! Я его дрессирую!

– Как интересно. Сколько команд уже выучили?

– Где-то… ноль! Я пока не могу понять, он ленивый или глупый? Голос не подает, лапу тоже.

– Саша, он еще щенок! Все будет! Потерпи.

– Да, понимаю, но мне же хочется с ним все время быть, а он днем спит. Ночью суетиться начинает. Может, мне тоже днем спать, а ночью жить?

– Сашенька, потерпи.

– Терплю. Я тут подумал, ба… Джек Александрович когда вырастет, я его подстригу и сделаю пояс из собачьей шерсти. Подарю тебе его! Говорят, они полезны.

– Да мой ты хороший! Вот спасибо! Для поясницы очень полезно. А где у Джека место его?

– Ба, можно немного уважительнее?

– Ой, простите, пожалуйста! У Джека Александровича!

– Вот, так гораздо лучше. В клетке!

– Где?!

– В клетке.

– Вы держите бедного щеночка в клетке?!

– Не переживай ты так. У него здесь как в люксовой гостинице: поилка, кормушка, домик для сна. Колесо даже есть.

– Колесо?! Милый, а какой породы у вас собака?

– Порода – джунгарский хомяк!

P. S. А теперь, зная все вводные, перечитайте текст еще раз.

Ремарка автора

«Помидоры»

Был у родителей. Дверь открыл папа и сказал:

– Такого урожая помидоров давно не было! Только с дачи приехали! Нужны помидоры?

Я зашел в квартиру. Везде были зеленые помидоры. В мешках, ящиках, ведрах. Везде.

– А где мама?

– На рынок убежала. Помидоры продавать.

Мы сели за кухонный стол, который был весь в помидорах, и стали пить чай. Обсудив все насущные дела, я засобирался домой. Папа поставил ультиматум:

– Без помидоров – не уйдешь!

– Давай, возьму пару килограммов.

– Всего пару?! Мне кажется, они нас скоро выселят, – почти шепотом сказал папа, – они повсюду… А ночью, когда мы спим, они размножаются делением…

– Хорошо, ведро возьму. А есть красные?

Папа молчал. В его голове что-то зрело. Он огляделся по сторонам и, почему-то тихо, сказал (наверное, чтобы не услышали зеленые томаты, подумал я):

– В машине есть пару ведер. Пошли вниз. Машина у подъезда.

В коридоре папа надел кроссовку. Вторую долго искал. Потом громко сказал:

– Ну надо же как… Спрятала!

– Кто?!

– Мать твоя! Вторую кроссовку спрятала! Или даже с собой на рынок взяла!

– Зачем?

– Чтобы я тебе красных помидоров не насыпал!

– Пап, иногда я не понимаю – шутишь ты или нет?!

– Какие уж тут шутки… В тапках пойду!

* * *

Вечером мне было не по себе, я позвонил маме и спросил:

– Мама, ты правда кроссовку папы с собой на рынок утащила?!

– Сдурел, что ли?! Это он тебе сказал?

– Да.

– Если бы я хотела, я бы ключ от машины забрала!

– Мы машину так и не открыли!

– Пусть в карманах у себя лучше ищет! Саш, зеленые помидоры правда лучше. Через пару дней они знаешь какие вкусные будут! Скажи жене, чтобы на подоконник…

– Мама, я иногда не понимаю, когда вы с папой шутите, а когда нет?!

– И хорошо…

«Ба, а почему ты плачешь?»

– Привет, мой милый!

– Прикинь, а у нас… Ба, а почему ты плачешь?

– Ох… наша дальняя родственница уме…Тети Марины больше нет.

– Жалко, конечно… Но она же дальняя.

– Саша, когда любой человек умирает – это горе. Что самое дорогое в жизни человека?

– Собака?!

– Нет, милый. Собака это тоже важно. Но самое ценное в жизни человека – это сама жизнь.

– Ба, каждый день люди умирают. В Чили знаешь сколько?! И по твоей логике надо каждый день плакать?!

– Нет, Саша, плакать нужно тогда, когда хочется плакать.

– Ты рассуждаешь как девчонка!

– А я и есть девчонка! Правда, в возрасте…

– Нет! Ты бабушка моя! Сильная, умная и смешишь меня всегда. Хватит плакать! Давай что-нибудь смешное обсудим. Я тут полиэтиленовый пакет решил утюгом погладить…

– Саша, у человека бывают разные состояния. Сейчас я скорблю.

– Скорбь… Слово-то какое нехорошее. А что оно означает?

– Тяжелое переживание, ощущение утраты.

– Тогда я скорблю по полиэтиленовому пакету и, пожалуй, по утюгу.

Бабушка рассмеялась.

– Милый, ты меня смешишь.

– Ну вот, ба, другое дело! Скорбеть все время – это плохо!

– Саша, миленький. Каждый