Зыбкая почва - Клэр Фуллер

— Ага, — откликнулся Джулиус, лизнув папиросную бумагу. — Спасибо.

Он показал самокрутку Дженксу и вышел через заднюю дверь покурить. От рытья ямы на ладони образовался волдырь; он приложил руку к губам и почувствовал, как под кожей перекатывается жидкость. Джулиус задумался, существует ли закон, определяющий глубину могилы, и в который раз спросил себя, можно ли вообще делать то, что они задумали. Но даже если нельзя — плевать. Сняв дерн, он заглубился всего на один штык лопаты, но этого мало. Во всяком случае, Джини решит, что этого мало. А что будет, если там начнут копаться лисы или Мод? Потирая заросший подбородок и дымя сигаретой, он стал думать о том, сколько, по мнению Роусонов, они им задолжали; вспомнил о содержимом конвертов в кармане куртки и о том, как Роусон крикнул жене: «Ничего особенного!» Ну и черт с ними, подумал Джулиус. А не пошло бы оно все к чертовой матери!

Он вернулся в паб, и минут через десять Дженкс вдруг сказал:

— Тебе сообщение пришло. От красотки, которая живет над рыбой с картошкой. Что-то насчет нагревателя.

— Черт тебя дери, Дженкс. Обязательно надо сунуть нос, да? Может, мне в следующий раз свой дневник притащить?

Дженкс только ухмыльнулся, а Джулиус, заглянув в телефон, залпом допил пиво.

Джулиус не разбирался в нагревателях (по правде говоря, он мало в чем разбирался), да и рюкзака с инструментами у него с собой не было, но он все-таки покатил на велосипеде через всю деревню — к Шелли Свифт.

Она открыла дверь. На ней был топ с леопардовым принтом и джинсовая юбка. Губы накрашены сиреневой помадой — вряд ли она так ходит на работу.

— Чертов нагреватель. Не греет воду, — пожаловалась она, пока он поднимался вслед за ней по лестнице.

Нагреватель висел на стене в кухне. Заглянув в отверстие крышки, Джулиус обнаружил, что не включена запальная горелка. Он нажал на две кнопки, и газ сразу вспыхнул — в отверстии показалось крошечное голубое пламя, и они услышали, что нагреватель включился.

— Вы просто потрясающий, — проговорила Шелли Свифт.

Он повернулся к ней, но она не отстранилась. Ее нос и губы оказались не в фокусе, зато глаза он видел отчетливо: слипшиеся от туши ресницы и орехового цвета радужку с темно-карим ободком. Она поймала его взгляд. Джулиусу хотелось поцеловать ее, но он казался себе слишком высоким, слишком сутулым, слишком неловким. Да и не привык он к такой близости, ему не хватало опыта.

— Можно мне воспользоваться вашим туалетом? — спросил он, и Шелли, засмеявшись своим хриплым смехом, отпустила его.

Полочка под окном ванной комнаты была заставлена книгами. Он вытянул одну, с выпуклыми серебристыми буквами на обложке: «Вся в мать». На заднем плане картинка: хилые кустики, клочок голой земли, на фоне которой — женское ухо с сережкой. Он сунул книгу обратно.

Стоя на верхней площадке, он сказал, чтобы она написала ему, если еще что-нибудь сломается. И в этот момент Шелли Свифт его поцеловала. Она приоткрыла рот, прикоснулась языком к его губам, и он почувствовал восковую гладкость ее помады. Он едва ответил на поцелуй: его слишком потрясло то, какой она, Шелли Свифт, оказалась на ощупь и на вкус. Когда они отстранились друг от друга, она снова засмеялась, а он бросился вниз по лестнице и выскочил за дверь. Домой Джулиус ехал, не держась за руль велосипеда, словно ему снова было тринадцать; он балансировал коленями, чтобы можно было подносить пальцы к носу и вдыхать лимонный аромат мыла из ванной Шелли Свифт.

Джулиус еще сидел в пабе, когда Джини начала косить крапиву вокруг скамейки в углу двора. Лезвие косы было наточено до блеска. В очередной раз наклонившись, она услышала, как ее окликнул мужской голос. Она распрямилась, выгнула спину, чтобы снять напряжение, и увидела, что к ней идет Стю.

Боже, она не думала, что Бриджет действительно отправит к ней своего мужа. Он уже пересек двор и вошел в садовую калитку, миновал яблони и вишни — цветы с них осыпались под тяжестью выпавшего снега, так что теперь овощные грядки были усеяны розовыми и белыми конфетти. Под скрюченной и почти полностью покрытой лишайником самой старой яблоней — сорта «Оранжевый Пепин Кокса» — Джулиус уже снял верхний слой земли и сложил куски грубого дерна в кучу. Яма была глубиной с фут, и из ее отвесных стенок торчали, словно перья, красноватые корни. Кому как, а Джини с первого взгляда было ясно, что эта дыра в земле не что иное, как могила.

Стю — крупный мужчина. Однажды он взбирался по приставной лестнице, и она имела несчастье увидеть его смуглый живот, сплошь заросший черными волосами и нависающий над шортами. Он вечно ходил в шортах, даже зимой. Приблизившись, он стащил с головы бейсболку. Верхняя часть его высокого лба редко оказывалась на солнце и была ослепительно белой. Остатки волос на голове торчали во все стороны. Кепка, на которой, как знала Джини, была надпись «Стю Клементс, художник и декоратор», засалилась по краю. Стю не ограничивался работой художника и декоратора, за хорошие деньги он готов был браться практически за что угодно. Он склонил голову и сказал, что с большим сожалением узнал о смерти ее матери, но ни словом не обмолвился о раскопанной земле: скорее всего, решил, что это будет еще одна грядка. Мод поднялась с места, где лежала, обнюхала его ладонь и вернулась обратно — она знала Стю.

— Бриджет попросила меня заглянуть, — объяснил он.

Джини кивнула. Она не хотела разговаривать с этим человеком, она хотела как можно скорее избавиться от него. Положив косу, она пошла к дому, держась справа от Стю, чтобы заслонить могилу.

— Если сейчас снять мерку, я в пятницу могу привезти гроб. Ими торгует мой приятель Эд, но я смогу все устроить, — сказал он. — Она же еще тут, верно?

— Но я не уверена… — начала Джини.

— Или завтра, если так будет удобнее.

— Может быть, мы все-таки обратимся к похоронному агенту, — сказала Джини. Они прошли через калитку во двор, и две курицы с кудахтаньем бросились в разные стороны. — Вы уж простите, что пришлось напрасно сюда ехать.

— В самом деле? — спросил он, идя следом. — Но Бриджет сказала, у вас трудности. Мол, вам сейчас нелегко приходится, с этими похоронами и прочим.

Джини почувствовала, как у нее вспыхнули щеки при мысли, что Бриджет