Зыбкая почва - Клэр Фуллер

В последний раз она пришла в школу, пропустив несколько дней, и сразу почувствовала: в классе что-то изменилось. Ник сидел теперь впереди и упорно отводил глаза. Девочка за соседней партой качнулась на стуле, так что поднялись передние ножки, и объявила, что Джини — «подружка цыганенка Нико».

— Я ему не подружка, — возразила Джини.

Она понимала, что таким образом предает их с Ником дружбу, но ей никогда не хотелось иметь бойфренда, она вообще не понимала, зачем это нужно. На следующий день учебный год закончился, а когда она снова пришла к месту стоянки, там уже не было ни трейлеров, ни собак.

Джини еще возилась с пирогом, когда со стуком распахнулась парадная дверь: Стю с Эдом внесли гроб — дубовый, как и договаривались. Эд был невысоким человечком с мешками под глазами и безгубым ртом, растянутым в недоброй ухмылке. Джини вспомнила, что встречала его в деревне, но никогда с ним не разговаривала.

— Ну как, порядок? — спросил он ее. — Туда?

Стю, Эд и Джулиус понесли гроб в гостиную, поворачивая его так и эдак, чтобы он пролез в узкие дверные проемы, стараясь ничего не опрокинуть. Гроб оказался намного больше, чем она ожидала; когда они проносили его мимо Джини, она заметила четыре крошечных отверстия в крышке: там была привинчена табличка, которую потом сняли. Отмененный заказ. Они купили подержанный гроб.

Эд скомандовал:

— Ставим на пол, ребята. Осторожнее, осторожнее. — Казалось, его язык был слишком велик для рта, поэтому он постоянно шепелявил.

Стю оторвал взгляд от тела, лежащего на двери, которая заменяла стол, под простыней, которая служила саваном. Джини уже привыкла, что тело здесь, в доме, с ними. С тех пор как Дот положили в гостиной, дом казался ей другим: воздух в нем уплотнился, а они с братом стали все делать медленнее. Они словно пробирались сквозь туман и, вытянув руки, нащупывали дорогу там, где когда-то все было знакомым. Находясь в разных концах дома, они не окликали друг друга, не хлопали дверями. Джини понимала: из-за того, что они держат покойницу в доме, Эд и Стю считают их странными — но ей было все равно. Она привыкла к тому, что их считали странными, но терпеть не могла, когда их жалели.

Она собралась выдвинуть претензии относительно гроба и попросить Стю с Эдом унести его, когда Стю сказал, повернувшись спиной к Дот:

— Бриджет спрашивает, когда и где служба.

Джулиус стоял за ними, и они его не видели. Взглянув на Джини, он предостерегающе покачал головой.

— В понедельник, — сказал он. — Но мы решили все сделать вдвоем. Мама не хотела бы никакой суеты. Но все равно скажите Бриджет спасибо.

Джулиус приподнял брови и едва заметно кивнул Джини — как в детстве, когда она должна была подтвердить его мелкое вранье.

— Да, — сказала Джини, скрестив руки на груди. — Поблагодарите ее от нас, пожалуйста. И вам тоже спасибо, разумеется, — добавила она, обращаясь к Стю.

Эда ей хотелось запихнуть в его проклятый гроб, рассчитанный на покойника вдвое больше, чем ее мать, но вместо этого она вернулась к пирогу с крольчатиной. И стала напевать песню про мертвую Полли Вон, которую оплакивает убивший ее возлюбленный, однако ее голос не смог заглушить стук молотка, забивавшего крышку гроба в соседней комнате.

Когда Стю с Эдом уехали, Джини и Джулиус подошли к гробу.

— Такую огромную яму тебе не вырыть, — заметила Джини.

— Мы его и вынести-то не сможем. Я не позволю тебе за него взяться. Не хочу, чтобы еще и ты умерла.

Она знала: так он извиняется за то, что накричал на нее.

За выходные Джулиус выкопал яму, и они без лишних обсуждений решили похоронить Дот в понедельник утром — как и было сказано Стю. Джини казалось, что они сумеют сосредоточиться на пропавших деньгах, только выполнив эту важную задачу. Джулиус зайдет к Роусонам и уладит недоразумение, а она тщательно обследует дом в поисках денег, которые заняла Дот, и позвонит в электрическую компанию — узнать, что можно сделать с просроченным счетом. А днем отвезет кое-какие овощи Максу. Как только тело матери предадут земле, все станет возможным.

В комоде, стоявшем в гостиной, хранились скатерти и другое белье, которым они никогда не пользовались. Все это добро отсырело и покрылось желтыми пятнами, а слежавшиеся складки не разгладил бы и самый раскаленный утюг. На старой машинке Джини сшила вместе несколько скатертей; получилось огромное полотнище — можно было обернуть им Дот несколько раз; Джулиус тем временем, ругаясь и побагровев от натуги, с помощью лома снимал крышку гроба. Труднее всего оказалось вытащить тело: гроб был слишком глубоким, да к тому же стоял на двери, которая, в свою очередь, лежала на козлах. Джини наклоняла его, Джулиус, не переставая чертыхаться, приподнимал, пока тело не оказалось у него в руках. Теперь появился и запах.

Джини пошла вслед за братом во двор, но вскоре обогнала его, чтобы открыть калитку в сад. У могилы Джулиус рухнул на колени, и тело чуть не скатилось в яму, но он вовремя спохватился и, почти улегшись ничком перпендикулярно могиле, осторожно опустил мать внутрь. Джини положила веточки цветущей яблони на спеленатое тело, но ни брат, ни сестра не знали, что говорить, и с трудом подыскивали слова. Наконец Джулиус сказал, что для Дот они всегда были самыми главными, а Джини добавила, как сильно она любила этот сад и этот коттедж. Никто из них не сказал, что она переселилась в лучший мир.

10

Джини и Джулиус прицепили маленькую деревянную тележку Дот к ее старому велосипеду. Джини давно на нем не ездила, предпочитая прогулки с Мод. Она поставила в прицеп корзину, наполненную яйцами и свежими овощами. Получилось не слишком богато: пучки спаржи, головки молодого чеснока, остальное — редис и зеленый лук из теплицы. Похоже, клиенты Макса покупали всего понемногу, не делая запасов; к тому же он оплачивал только проданный товар: так с ним договорилась мать, когда он открывал свой гастроном, и Джини это всегда казалось несправедливым.

Джулиус заставил ее пообещать, что она поедет медленно, не будет напрягаться. В руке он держал топор, которым собирался разрубить гроб на дрова; Джини запретила себе даже думать о том, во сколько они им обойдутся. Осторожно спускаясь по тропинке мимо фермы «Перечное дерево», она с наслаждением подставила лицо ветру.

Продукты, которые они оставили на столике в конце проезда, исчезли, а в «коробке честности» обнаружились два фунта пятьдесят один