Зыбкая почва - Клэр Фуллер

обсуждала с кем-то, пусть даже с собственным мужем, их финансовое положение. Кому еще она растрезвонила, что у них нет денег на похороны матери? Теперь, наверное, вся деревня знает. Она изо всех сил прижала большой палец к запястью другой руки.

— Не знаю, что Бриджет имела в виду, — сказала она, не оборачиваясь.

Джини планировала обойти коттедж и проводить Стю к выходу, но теперь, оскорбленная в своих чувствах, решила продемонстрировать, что догадки Бриджет абсолютно беспочвенны, поэтому вошла в дом через черный ход. Стю последовал за ней, Мод присоединилась к ним.

— Она в гостиной, — сказала Джини, пока они шли через кухню и мимо парадного входа.

Едва взглянув, как он стоит рядом с накрытым телом, она вернулась на кухню, а через несколько минут услышала покашливание со стороны двери.

Когда Стю вошел на кухню, Джини сосредоточенно ворошила палкой огонь в очаге — кочерга куда-то задевалась. Словно и не прислушивалась, как он там ходит с рулеткой. Она выпрямилась.

— У Эда в мастерской есть неплохая заготовка из сосны, — сказал Стю, пряча в карман шорт блокнот и карандаш. В другой карман он засунул бейсболку, оставив козырек снаружи. И встал поближе к плите, чтобы согреться.

Джини поморщилась и покачала головой: она не хотела никакого гроба.

Но Стю, видимо, решил, что ее не устроила порода дерева, поэтому добавил:

— Или я мог бы достать дубовый, если тебе кажется, что это лучше. Он дороже сосны, зато отделка — залюбуешься.

— Дубовый? — переспросила она.

— Хотя, конечно, с вас и без того кое-что причитается.

— Причитается? В каком смысле?

— Я про деньги, которые брала в долг ваша мама.

— Мама брала у вас в долг? — Существо, которое пряталось в груди Джини, забилось о ребра.

Стю взглянул на нее в недоумении, собираясь что-то ответить.

— Ах, это, — поспешно сказала она. — Конечно.

Джини чувствовала, как накатывает тошнота, как бьется на шее пульс. Ей хотелось спросить, знает ли он, для чего Дот понадобились деньги. Не для того ли, чтобы отдать их Роусонам в счет просроченной аренды?

— Я могу приплюсовать стоимость гроба к этому долгу, — мягко предложил Стю. — В такое время не стоит беспокоиться о деньгах. Эд сказал, что у него есть отличный дуб. — Стю в любой ситуации оставался торгашом. — Выдержанный, так что не покоробится, не растрескается. — Он кашлянул; возможно, его смутила картина, которую он представил. — Конечно, с дубом работать труднее, чем с сосной, зато древесина качественная.

Джини зашла в кладовку и налила воды в стакан. Она не могла поверить, что мать брала деньги у Стю. Дот, которая всегда твердила: ни от кого ничего не принимай, ни у кого ничего не проси, будь то власти, благотворители или соседи. Да, они получили от Роусона разрешение жить в коттедже без арендной платы, но это не считается — после того, что он сделал. Стю протиснулся в узкую каморку вслед за ней. Она почувствовала запах кондиционера для белья, который Бриджет, видимо, использовала при стирке. Цветочный, ненатуральный запах.

— Сколько будет стоить гроб? — спросила она и отпила из стакана.

— Обычно Эд берет двести пятьдесят за гроб ручной работы, но я знаю, что он согласится и на двести, потому что ваша мать была хорошей женщиной. Дот Сидер — очень хорошая и честная женщина. Я могу подождать, пока ты поговоришь с Джулиусом, если решение за ним. На какой день назначены похороны?

— Нет, — сказала Джини. — Я сама могу это решить.

— Если кто увидит эту дубовую заготовку — вцепится в нее зубами, не станет ходить вокруг да около.

— Ладно, дуб так дуб, — твердо произнесла Джини.

Стю почти нависал над ней, пора было выпроваживать его из дома. Ну а Джулиусу просто придется выкопать яму побольше.

— И еще сколько-то нужно будет накинуть, чтобы отвезти ее в церковь или в крематорий. Мы с Эдом, само собой, можем надеть костюмы, чтобы все выглядело прилично.

— Нам это не понадобится. — Джини поставила стакан, а Стю удивленно приподнял брови. — Джулиус все устроит, — пояснила она.

— А мне казалось, Джулиусу не очень нравится ездить на машинах. — Он произнес «маа-шии-нах». — Его разве не тошнит?

Она сложила руки на груди. Стю отлично знал, что в любой поездке на чем-нибудь с двигателем Джулиуса рвет уже минут через пятнадцать. И, черт побери, Стю отлично знал почему.

— Я же сказала — он все устроит.

— Лады, — ответил Стю, пятясь из кладовки и натягивая кепку. Она шла сзади, подгоняя его к парадной двери, будто домашнюю скотину. — А как насчет пива на поминки? Могу раздобыть несколько ящиков. В «Плуге» с вас возьмут куда больше.

— Мы не будем устраивать поминки, — отчеканила Джини.

Стю уже стоял на пороге, когда она спросила:

— Что-то я забыла, сколько у вас брала мама. Не напомните?

Стю прищурился, и Джини подумала, что он пытается понять, известна ли ей сумма.

— Восемьсот фунтов, — ответил он.

После его ухода Джини перевернула весь дом в поисках денег. Стю вполне мог поступить бесчестно; она не сомневалась, что к сумме, которую осталась должна Дот, он мог добавить фунтов пятьдесят или сто. Но даже Стю не стал бы выдумывать долг на пустом месте. Возможно, ей следовало бы заявить, что это не их с Джулиусом долг, с чего им брать на себя обязательства матери? Но Джини знала, что ни со Стю, ни с Бриджет этот номер не пройдет. Она перебрала все открытки, перелистала все заметки и картинки, вырезанные из журналов и засунутые в ящики комода, она открыла все банки в кладовке, перерыла весь хлам, скопившийся под кроватью, на которой они спали вместе с Дот, сунула руку под матрас и пошарила там. Потом села за кухонный стол и стала думать, где мать могла спрятать пачку наличных. Если она взяла в долг у Стю, чтобы заплатить Роусонам, но эти деньги так до них и не дошли, значит, мать, эта хорошая и честная женщина, спрятала деньги там, куда, как ей казалось, Джини никогда не заглянет. В маслобойне полно всяких сломанных штук, старых садовых инструментов, корзин и коробок, а еще есть спальня Джулиуса и множество расшатавшихся половиц в доме. Очень много подходящих мест.

9

Джини пекла пирог с крольчатиной по рецепту, который знала наизусть. Вчера Джулиус подстрелил несколько кроликов на лугу Роусонов, на этот раз — от злости, после того как она рассказала ему, что мать одолжила денег у Стю. Когда Джулиус спросил сколько, она солгала: «Тысячу фунтов», — но пояснила, что в