Зыбкая почва - Клэр Фуллер

эту тысячу Стю включит стоимость гроба. Она не знала, поверил Джулиус или нет, но сумма привела его в неистовство. Он стал искать деньги, вытаскивая ящики и роясь в шкафах, которые Джини уже обыскала. Он не понимал, зачем она заказала гроб, из-за которого придется выкопать яму гораздо большего размера. Когда она попыталась его успокоить, он вытащил из кармана куртки два мятых конверта и бросил их на стол. Большими пальцами Джулиус разгладил заломы на прозрачных окошках с адресом, и Джини встревожилась.

— Что в них? — спросила она.

— Вот это, — он взял один конверт и помахал у нее перед носом, — уведомление об отключении электричества. Стоит дата — больше недели назад. А это, — он взял второй конверт, — письмо из муниципалитета. Пишут, что мы просрочили оплату муниципального налога. Я погасил часть долга на почте, когда получил деньги за прочистку желобов, но мы все равно должны им очень много.

— Налог оплатил, а свет — нет? А мне готовить при этих чертовых керосиновых лампах, на плите, которой тридцать лет не пользовались?

— Тебя там не было. Мне пришлось решать на месте. За повторное подключение надо платить отдельно. Госпошлина, или что-то в этом роде. И ее надо заплатить еще до того, как погасишь задолженность. Мне пришлось выбирать.

— Ладно, — кивнула она. — Пусть так.

Джулиус сгорбился и покачал головой.

— Господи, Джини. Все эти долги. У меня больше нет идей. Что нам делать?

Из них двоих именно Джулиусу вечно приходили в голову разные идеи, нелепые и смехотворные: сложить в саду печь и открыть свое дело по изготовлению тортов. Или взять у Роусонов в аренду луг и выращивать на нем спаржу; или поставить там юрту и сдавать ее в аренду туристам через «Эйрбиэнби».

Все эти планы рушились, едва возникнув, потому что ему требовались компьютер, интернет и электронная почта, чтобы отправлять письма всяким лондонским бородачам. Джулиус никогда не зацикливался на своих планах, но то, что сейчас у него не было ни одной спасительной идеи, по-настоящему напугало ее.

— Крейг будет давать тебе больше работы, — сказала она.

— Крейг теперь вообще не собирается давать мне работу! — заорал Джулиус. Он порылся в карманах штанов, вынул мелочь и бросил ее на стол. Три монеты по фунту и три в один пенс. — Это все.

— Можем связаться с электрической компанией. Скажем, что будем платить частями или как-нибудь еще.

— Какими частями? Чем мы им заплатим в следующий раз? А потом? Как у нас это получится, Джини? И что насчет Стю? Как мы ему все вернем? — Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Вот черт! — Он схватил кухонный стул и стукнул об пол всеми четырьмя ножками. — О чем она только думала?

Никто из них не упомянул долг Роусонам, и Джини не стала спрашивать, где он был весь день и весь вечер, потому что от него пахло пивом, а от его куртки — женскими духами.

И вот теперь на кухне Джини свежевала, потрошила и резала кроликов, проверяя, не осталось ли в тушках дробинок. Джулиус был хорошим стрелком, обычно он попадал точно в голову и убивал мгновенно. Но на этот раз дробь попала в мякоть, и ей пришлось взять старый пинцет, чтобы вынуть свинец. Пока кусочки крольчатины тушились с луком и сморщенным яблоком, которое хранилось завернутым в прошлогоднюю газету, Джини готовила на кухонном столе тесто, смешивая муку с салом, добавляя воду по столовой ложке и не забывая, что позади нее в буфете лежит мамина тетрадка с рецептами.

В течение многих лет она наблюдала, как Дот зачитывает вслух списки ингредиентов и инструкции, а ее палец замирает под каждым словом, — мать с трудом разбирала собственный неровный почерк.

Но Джини не нужно было думать о том, что делать: она просто отделяла мясо от костей, как если бы они с Дот стояли сейчас бок о бок, болтая о повседневных вещах и синхронизируя движения, когда кто-то тянулся за чашкой, ложкой или ножом. Джини раскатала тесто, накрыла им пирог, а из остатков вырезала фигурки кроликов. Делая все это, она вспомнила пирог с крольчатиной, который ела много лет назад.

В последний раз она видела Ника, когда им было одиннадцать, а теперь ему, конечно, столько же, сколько ей, — пятьдесят один. Смазывая тесто взбитым яйцом, она развеселилась от одной мысли о том, что теперь он мужчина средних лет. Где он, интересно? Ник появился в ее классе в самом конце последнего года обучения в младшей школе — без формы, в замызганной рубашке, с ободранными костяшками пальцев. Он мрачно уселся рядом с ней на заднем ряду. Джини не видела смысла в этом последнем месяце школьного года: учителя даже не пытались учить, а ученики приносили из дома настольные игры. Если они не сидели в классе и не болтали, то играли во что-нибудь на поле. Она ходила в школу нечасто; как-то раз, когда они с Ником стояли позади одноклассников, надеясь, что их не заставят играть в лапту, он вдруг сказал:

— К черту все это. Я домой. Ты со мной?

И они потихоньку ушли, никто даже не заметил. Он жил в одном из четырех трейлеров, стоявших у старого мелового карьера на краю деревни. Джини о них знала — слышала, как Бриджет жаловалась на грязь и на то, что из сараев пропадают вещи, если рядом живут цыгане; она говорила, что это ненормально — все время разъезжать. Взять хотя бы то, что детям приходится постоянно менять школу, а это плохо. Дот ответила, что из кочевников всегда делают козлов отпущения, но такой уж у них образ жизни; мы вот живем в одном и том же доме, а они кочуют. Бриджет тогда ничего не возразила.

Джини с Ником поиграли с собаками, покопались в куче мусора, который валялся в крапиве у подножия белого утеса. Похоже, все это пролежало здесь не один год. Мать Ника принесла им по куску остывшего пирога с крольчатиной — начинка тонула в желе. В трейлер Джини не пригласили, хотя ей интересно было посмотреть, как там помещается семья из трех человек и четырех собак. Они с Ником сидели на меловом камне, ели пирог (он был вкуснее, чем у ее матери), а потом рисовали белых человечков на боку ржавой цистерны. Джини еще несколько раз приходила на стоянку трейлеров, и они с Ником вытаскивали всякий мусор из зарослей, дурачились и ели все, что выносила им его мать, правда, пирога с крольчатиной больше не