Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

где можно высказывать то, что ты думаешь на самом деле, где есть люди, которые тебя понимают и поддерживают, которым твое мнение небезразлично. И это не авторы видео – они-то как раз редко обращали внимание на то, что писала им Таня, либо отделывались простым лайком или сердечком, ну, максимум «спасибо» напишут – и все. А вот такие же зрители, как и она, общались в комментариях под видео, обсуждали ролик, автора, делились своими советами и секретами. Тане открылся целый мир, в котором она нашла свое место.

«Извините, вы – молодец, но я, как мать взрослой дочери, хочу вам сказать, что вы абсолютно не умеете управляться с детьми. Вас даже опасно к ним допускать. Только не обижайтесь! Это лишь мое мнение», – писала Таня молодой женщине, которая рассказывала про свой отдых с детьми в Болгарии, где два белобрысых бутуза сидели под полуденным солнцем на пляже, совсем даже не в тени и без панамок, да еще и уплетали арбуз явно немытыми руками.

Таня искренне возмущалась безалаберностью матери. Да как такое можно вообще людям показывать?! А вдруг кто-то так же высадит детей под солнцем с непокрытыми головами, даст им диатезный арбуз, а сам пойдет гулять по пляжу и снимать видео, оставив крошек одних? И все ради контента и денег.

Когда Ладе было три года, Таня тоже ездила с ней в Бургас. Мужа по работе отправили в командировку, он обменивался опытом с болгарскими коллегами, а семья, то есть Таня и Лада, отдыхала. Дочка была такая куколка! Любознательная голубоглазая блондинка с курносым носиком, наливными щечками, пухленькими ручками и ножками. Никто мимо не мог пройти, чтобы не умилиться и не сделать комплимент!

Таня прекрасно помнит то острое ощущение брезгливости, когда местные мужики – хотя, может, это были и не болгары, а какие-то приезжие торгаши, которых тоже полно в Болгарии, тесно соседствующей с Турцией, Грецией, Румынией, их там и не отличишь, все черные и волосатые – так и норовили своими крупными лапищами дотронуться до белокурых волос ее дочери, а Ладочка, увидев улыбающихся ей людей, с радостью бежала им навстречу знакомиться, протягивая ручки за сочными персиками или краснобокими яблоками, которыми ее все потчевали – в Болгарии любят детей. Только Таня не хотела, чтобы до ее дочери дотрагивались, угощали, норовили завести в очередную сувенирную лавку, чтобы и она зашла следом и что-то купила. Несмотря на все свое солнечное солено-морское гостеприимство, эта страна оставила совсем другой след в ее душе из-за отношений с мужем, обострившихся там донельзя.

Они постоянно конфликтовали, муж пытался с ней мириться, покупал различные, совершенно не нужные ей безделушки, перетягивал на свою сторону дочь, а Таня дулась и отказывалась от его подарков, ссылаясь на то, что вынуждена целыми дня возиться с ребенком, пока он на своих переговорах, что устала и совсем никакой это не отдых для нее. Лишь однажды ей понравился его подарок. Зашли в маленький магазинчик, где продавали местное серебро ручной работы, и она сама выбрала для себя заколку с розами – популярная тема в Болгарии. Заколка-автомат. На широкой планке закреплены три выпуклые розочки в обрамлении листочков. Очень изящно, необычно и удобно. Она тут же примерила. Серебро было с чернением, заколка легкая и не цепляла волосы, стоило дорого, но ей было очень нужно и Леша купил. Ладочка потом так и норовила стянуть ее с волос матери, просила заколоть себе, да только у дочки были совсем тонюсенькие волосики и заколка на них не держалась, зато осталась символом Болгарии, где все еще не так плохо было между ними, где они еще пытались найти общий язык.

Воспоминания о том отдыхе были живы благодаря фотографиям. Фото дают нам возможность разбудить, взбодрить «шипики памяти», как говорит одна очень известная ученая дама, прославившаяся в сети интернет своими исследованиями мозга.

Таня иногда пересматривала семейный альбом. На всех фотографиях они с мужем и дочкой выглядели счастливыми, хотя разве кто-то выглядит несчастным на семейных отпускных фото? Нет. Все старательно улыбаются на камеру, даже если до этого ссорились, не разговаривали друг с другом часами, а то и днями, или вообще практически разошлись… Ведь фото останутся надолго, а то и на всю жизнь, ради этого можно собрать себя из мелких колких кусочков, даже вынырнуть из бездны отчаяния, глубоко вдохнуть, растянуть губы в фальшивой улыбке, а может, и обняться, упершись взглядом в безжизненные, некогда родные глаза, и – вот оно мгновение: «Внимание, снимаю!» Фото готово. Наслаждайтесь!

Чтобы не было вопросов и ваши воспоминания были только позитивными, улыбайтесь, когда вас снимает камера. Простой рецепт мнимого счастья. А что за кадром? Правду и цену знаете только вы.

Леша не был москвичом. Это, пожалуй, все, что нужно было знать, чтобы понять их отношения. Да, Таня именно так всегда и думала. Думала всегда… Нужно было думать тогда, когда выходила замуж.

Они познакомились в институте, куда она поступила с легкостью в результате недобора – желающих стать картографами и геодезистами особо не наблюдалось. Ей казалось, что до непосредственного столкновения с этим вузом мало кто из абитуриентов, как и она сама, вообще знал о существовании таких профессий и уж тем более – вуза с таким профилем. Группа небольшая, всего двадцать человек, из них половина женская и половина мужская, хотя, придя первого сентября на занятия, окинув взглядом тех, с кем ей предстояло провести ближайшие пять лет («О боже!» – закатила глаза Таня), она прикинула, что общаться тут, пожалуй, не с кем. На вечерний вопрос родителей о том, кто с ней учится, Таня попросила больше не спрашивать об этом, дабы не напоминать о ее позоре:

– Мам, это такой стыд, что не стоит и говорить о них. Странные они все какие-то. Хотя нет, скорее убогие.

– Что, так все плохо? А мальчишки? Поди, романтики… – предположил Михаил Дмитриевич, чуть сдвинув на нос крупные очки с толстыми стеклами, чтобы лучше видеть дочь, оторвавшись на мгновение от изучения свежих новостей в любимой «Вечерней Москве».

– Пап, ты понимаешь, о ком ты? Там же все неудачники земли собрались, хотя да, наверное, это и есть романтики, – усмехнулась Таня, вспоминая своих одногруппников – деревенских увальней в мешковатых брюках с широкими кожаными ремнями, косолапыми крупными ногами в потертых кедах из сельпо и растрепанными волосами. Она их даже не идентифицировала по именам и лицам, они слились для нее в одного нелепого персонажа, которого она отсекла от себя за ненадобностью.