Чёрная месса - Габриэль Легэ

посредничество миссию, цель которой я прекрасно поняла, мною не было потеряно ни одной минуты. Ни одной! Уверяю вас! Да, конечно, задача опасная, и гораздо труднее уничтожить короля, чем мужика.

– Мы это знаем, сударыня, но вот уже четыре года, как мы ожидаем! Каждый день приносит новое гонение на протестантов… Время исчезнуть притеснителю. В то время, когда я приехал во Францию в сопровождении лорда Бекингема, тому восемь лет, госпожа Дэзэльё хвалила мне много раз ваш талант. Поистине, церемонии, на которых вы заставили нас присутствовать, поразили меня. Три года спустя, то есть в 1676 году, когда с согласия моих братьев изгнанников была решена смерть тирана, мы не поколебались сделать вас поверенной в наш план… Вы приняли наши предложения, и мы вручили вам без всякой тревожной мысли все деньги, какие вы потребовали от нас. Мы обещали вам, кроме того, сумму в сто тысяч золотых экю в тот день, когда вы достигнете успеха, и мы обеспечиваем вам и вашей дочери убежище в Англии… Вот уже четыре года, как я вам это повторяю и спрашиваю себя теперь: действительно ли вы намерены нам служить?

Госпожа Дэээльё, несколько взволнованная, но уверенная в удовлетворительном ответе, посмотрела на госпожу Вуазен.

Катерина невозмутимо слушала упреки иностранца. Она заговорила очень спокойно:

– С вами, милорд, я говорю искренне. Подумайте сами: если я приняла на себя подобную миссию, то, значит, чувствовала, что она мне по плечу, и что я могу довести дело до конца… Но, подписываясь под условиями, которые вы мне выставили, я не обязывалась закончить в назначенное число… Однако я хочу вам доказать, что я все-таки достойна вашего доверия. Действительно, уже несколько лет, как я принялась за работу и медленно иду к своей цели, которой наконец я почти достигла… Послушайте, милорд… Не пройдет двух месяцев – в этом я даю торжественную клятву всеми тайными силами, которые покровительствуют мне… не пройдет двух месяцев, и короля более не будет… Вот в чем вы можете уверить, милорд, ваших друзей в Англии и Голландии.

И прорицательница мрачно прибавила:

– Уже королева Франции едва не сошла в могилу несколькими неделями ранее своего всемогущего супруга.

– Королева Франции?

– Да, милорд… королева! Разве не следовало быть неумолимым, наносить удар беспощадно, как беспощадно преследовали ваших братьев? Родовые древа Бурбонов и Стюартов – проклятые древа.

– Это правда, сударыня… Но королева Мария-Тереза не виновата, и Бог никогда не требовал сожжения невинных жертв.

– Черт возьми! – возразила уязвленная Катерина. – Вы, по-видимому, более не помните о принцессе Генриете. Преступление, которое, по-вашему, она сделала, отправившись подписывать в Дувр трактат о союзе с Карлом II, заслуживало, стало быть, наказания, которое не поколебались исполнить вы, сторонники Англии.

– Сударыня!.. – воскликнул иностранец. – Что вы хотите этим сказать?

– Я все знаю. Все, милорд. Мне было легко узнать об интригах, которые завязывались у первой жены брата короля. Многие из ее домашних: ее горничная госпожа Сен-Мартан и ваша соотечественница госпожа Гордон были также моими лучшими друзьями. С другой стороны, граф Беврон, капитан стражи брата короля, маркиз Деффиа, его обер-шталмейстер[26], и обер-егермейстер[27] кавалер Данивэль де Морелли, этот мелкий провансальский дворянин, которого вы видели у меня на улице Борегар и нравственность которого, по-видимому, вас так сильно испугала, были все из свиты принцессы и часто прибегали к моим услугам… Видите ли, милорд, мне все известно о том, что затевалось вокруг принцессы.

Высокомерным и резким тоном она выражала свое непреодолимое превосходство. Во время этого странного спора госпожа Дэзэльё выражала сдержанное благоговение к прорицательнице, слегка кивая головою. Хорошенькая компаньонка наслаждалась этим ораторским состязанием, в котором Катерина выказывала свое красноречие.

Явно смущаясь, иностранец перебил Катерину Вуазен:

– Я пришел совсем не затем, – сказал он несколько сурово, – чтобы узнать о происшедшем когда-то в Сен-Клу… Важно одно настоящее. Вы мне только что поклялись и сами назначили отсрочку в два месяца, чтобы исполнить поручение. Можем ли мы, наконец, в этот раз рассчитывать на вас?

– Можете. До сих пор необходимо было, милорд, и я настаиваю на этом пункте, действовать с крайней осторожностью. Благодаря же поддержке, которой я располагаю, стало возможно преодолеть наибольшую часть препятствий, собравшихся на моем пути… И прежде чем вы возвратитесь к вашим друзьям совершенно успокоенные, я хотела бы вам сообщить о том, что сделано и сказать вам, как я рассчитываю воспользоваться средствами, которые держу в запасе… Уделите мне еще несколько минут внимания.

Катерина сделала паузу.

– Добраться до короля лично мне, – сказала она, – вы это знаете, милорд, дело невозможное… И впрочем, было бы безумием пытаться. Чем неожиданнее будет удар, нанесенный нами роду, который вы ненавидите, тем сильнее будет отголосок… Надо, чтобы подобное событие наполнило мир страхом и ужасом, чтобы шум от подобного преступления распространился и звучал отголосками во всех европейских государствах, как ужасный удар грома!.. Надо, чтобы короли знали, как велико наше могущество. И через минуту, я в этом уверена, милорд, вы похвалите меня за то, что я непрерывно делала в продолжение четырех лет… Знайте для начала, что мои отношения с первыми дворянами королевства и с самыми высокопоставленными дамами позволяют мне проникать до самого сердца твердыни. Двое людей, которых я особенно вам рекомендую, если наше дело исполнится, мне будут особенно полезны: одного зовут Лезаж, и его ловкость необычайна; другого – Романи, которого, я думаю, вы уже знаете. Это – самая хитрая, самая искусная личность, какую можно себе вообразить. Третий, творец или начальник интриг, мне также оказал серьезную услугу. К несчастию, он теперь заключен в Бастилию по распоряжению маркиза Лувуа, чересчур деятельного министра. А человек, оказавший мне услугу, это кавалер Луи де Ванэн, провансальский дворянин, прежний капитан галер, арестованный в прошлом году на улице Анжу, в маленькой гостинице «Англия», в тот момент, когда он добился монополии на перегонку спирта. Другому моему другу, знаменитому врачу Рабелю, воду и эликсир которого теперь так ценят, угрожала такая же судьба, но ему посчастливилось иметь возможность уехать в Англию, где, благодаря вашему покровительству он теперь ухаживает за королем Карлом II.

Произнося последние слова, госпожа Вуазен пристально взглянула на иностранца. Но он оставался бесстрастным.

– Также через деятельное вмешательство Романи и Лезажа я заинтересовала в нашем деле четырех мундшенков: Бергэна, Пьера Марни, Жило и Дюшеня. Этот последний прошел хорошую школу, так как долго был лакеем у Обрэ, отца маркизы Бренвилье. Вы догадываетесь, насколько такие связи в королевской кухне могут быть мне полезными для исполнения нашего плана. С другой стороны, брат одной из моих