Чёрная месса - Габриэль Легэ

Но беззаботная Маргарита не старалась постичь смысла этих слов.

У госпожи Вуазен была служанка Марго, которая, казалось, была ей очень предана. Именно поэтому хозяйка часто давала ей маленькие пакетики, которые поручала отнести в сопровождении Маргариты к различным лицам.

Последняя сильно привыкла к этим приятным прогулкам. И потом надо сказать, что во время своих прогулок по городу, более подходящих к ее нраву, чем спокойное житье в домике среди полей, она встретила красивого офицера королевской стражи, который по дороге слегка ухаживал за Маргаритой. Мало-помалу ее наивное сердце взволновалось, и она безумно в него влюбилась… Таким образом она теперь смотрела с полным безразличием на чудеса Парижа. Каждый выход был для нее новой радостью, так как она знала, что ее обожатель поджидает ее.

Среди близких людей ее матери она встречала Лезажа, жившего у них в доме, и Романи, тех самых, которые регулярно, каждую неделю, приезжали в Сен-Жермен. Госпожа Вуазен запиралась с этими двумя аколитами[24] в своем таинственном кабинете – единственной комнате, куда еще не могла проникнуть Маргарита.

Лезаж, или, вернее, Адам Кёрэ, был человеком лет пятидесяти, среднего роста и носил рыжий парик, телосложение имел непривлекательное и обыкновенно одевался в серый камзол и баркановый плащ. Уроженец Венуа, близ Каена, он рано приехал в Париж, где обосновался как торговец шерстью. В сущности же он занялся совсем другого рода торговлей. С ним случались самые необыкновенные приключения. Около 1667 года он был приговорен к галерам за сатанинские обряды. Госпожа Вуазен, которая была его приятельницей, предпринимала тогда деятельную попытку, чтобы добиться его освобождения. Наконец, чрез пять лет, в 1672 году, ее усилия увенчались успехом, и в виду Генуэзского порта к галере, где греб Лезаж, пристал корабль, который привез помилование.

Что касается до Романи, «высокого, черноволосого, прекрасно сложенного, с природным умом» человека, то он родился в Гренобле от итальянца отца и француженки матери. Ему могло быть тогда от тридцати до тридцати пяти лет. Молодость его протекла в Италии, и там он сделался слишком сметливым учеником знаменитого отравителя Экзили. Затем он поступил на службу к герцогу Савойскому, во французский полк Белого Креста, где он познакомился с другим отравителем, графом Шастюэлем, майором того же полка. Романи было дано одно поручение, которое он исполнил с такой смелостью и ловкостью, которыми заслужил много комплиментов. Некоторое время спустя Карл-Эммануил II «умер сорока лет самым неожиданным и внезапным образом».

Бог знает, как именно Романи начал свой дебют в искусстве отравлений. Впрочем, способный на все дела, он был последовательно лакеем, дворецким, стряпчим и служащим на почте. Его ловкость, хитрость и энергия делали из Романи драгоценного помощника. Он до такого совершенства знал искусство преобразовывать свое лицо, что мог много раз посетить госпожу Вуазен и не быть ею узнанным.

Романи, обыкновенно одетый в черное, со времени присутствия Маргариты в Вилль-Нёв стал изысканнее наряжаться и украшать свежими лентами нежных оттенков свои подвязки и чашу у шпаги. Он отваживался бросать на Маргариту нежные взгляды и часто вздыхал, несмотря на свою смелость. Иногда он издали следовал за молодой девушкой в сад и принимал созерцательную позу, как герой Скюдри или как опечаленный влюбленный мадригалов Вуатюра.

Госпожа Вуазен смотрела на него с удивлением и несколько иронически, что не ускользнуло от воздыхателя. Что касается Маргариты, то она оставалась равнодушной к этому выражению любви.

Однажды в полдень, когда прорицательница одна в своем кабинете предавалась обычным занятиям, вошел Романи, на вид очень озабоченный.

Он, казалось, на минуту сосредоточился, затем после долгого колебания сказал:

– Дорогая моя, простите, что я пришел потревожить вас среди ваших размышлений, но я спешил побеседовать с вами о предмете, который очень близко касается моего сердца…

– Вашего сердца? – перебила госпожа Вуазен, а ее глаза лукаво засверкали.

– Не насмехайтесь, Катерина, – сказал Романи. – Да, моего сердца… Есть такие чувства, которые нельзя скрывать слишком долго, ведь эта скрытность лишь умножает бесполезные страдания, и вот почему я решил доверить вам мою тайну. Катерина, я люблю вашу дочь.

При этих словах госпожа Вуазен не могла сдержать недоверчивой улыбки.

– О, ради Бога, – продолжал Романи, – не сомневайтесь в моей любви!

Госпожа Вуазен сделалась снова серьезной.

– Правда, – сказала она, – я неправа, что улыбнулась, Романи… Но согласитесь, что ваше саморазоблачение могло вызвать во мне некоторое удивление. Так, значит, вы любите мою дочь?

– Да, я ее люблю, Катерина, – ответил Романи с искренним выражением, которое произвело впечатление на госпожу Вуазен. – Да, я люблю ее.

– Так. Вы любите Маргариту, – подытожила госпожа Вуазен после некоторого молчания. – И только это вы хотели мне сказать?

– Да… И в то же время я пришел попросить ее руки.

– Вы настолько любите Маргариту, что готовы даже жениться на ней?! – воскликнула госпожа Вуазен, притворяясь удивленной.

– Ради Бога, – прошептал жених.

Госпожа Вуазен задумалась.

– Дорогой Романи, – сказала она, – вы же, однако, совсем не нравитесь Маргарите.

– Одно ваше слово, и ваша дочь повинуется.

– Я отдам мою дочь лишь тому, кто сумеет ее заслужить.

– До сих пор, Катерина, разве я не преданно исполнял ваши приказания? Вы не можете сомневаться в моей преданности.

– Вашей преданности? Раньше, может быть, и не могла. Я не говорю, что вы не оказали мне некоторых услуг… Но я тщетно ищу той отважности, которую я думала обнаружить в вас, когда с вами познакомилась. Малейший шаг теперь вас пугает! Вы отступаете даже там, где нет никакой опасности.

– Вы забываете, – перебил ее Романи, – что я рисковал для вас жизнью, отправляясь к королеве.

– К тому же напрасно… – подтвердила с горечью прорицательница. – А теперь, когда дело идет о герцогине Фонтанж…

– Что вы говорите, Катерина! Войти к герцогине Фонтанж в такое время, когда начальник полиции Ларейни со дня моего ухода из придворной официантской видит повсюду признаки заговора и строго за нами следит?! Вам, вероятно, небезызвестны последствия обеда на улице Куртовиллэн?

– Обед на улице Куртовиллэн? – спросила госпожа Вуазен.

– Да, обед, данный Марией Босс, прорицательницей будущего на улице Гран-Гюсо.

– Фу! Прорицательница будущего… Самое большее – ничтожная гадальщица на картах…

– Словом, все равно, Катерина. Мария Босс во время обеда имела неосторожность произнести одно слово, которое могло сойти за бахвальство, но оно не ускользнуло от одного из приглашенных, Пэррена. Этот злой адвокатишка без всякого повода поспешил донести господину Дегрэ о разговоре: «Еще три отравления, и мы выручим целое состояние». Несколько дней позже Мария Босс была арестована вместе со своей дочерью Манон и двумя сыновьями,