Чёрная месса - Габриэль Легэ

В это время среди приверженцев маркизы Монтеспан, которая хотела присутствовать на балу, успешно шли пересуды.

Никогда Атенаиса не была так блестяще прекрасна и одета с таким вкусом и богатством. На ней было платье из «массивной золотой материи, окаймленной золотым бортом, а над ним – волнистое золото, затканное смешанным золотом и делавшее столь восхитительной ткань, как только можно было придумать». В ее белокурых локонах был жемчуг ее прабабки, жены маршала Лопиталь, украшенный жемчугами и бриллиантовыми подвесками необычайной красоты.

Разумеется, «Quanto va»[13], как ее называла госпожа Севиньи, заставляла забывать не только о других придворных дамах, но она затмевала даже девицу Фонтанж. Восторженные царедворцы смешались в похвалах и более не думали о новой подруге короля.

В этот час надменная Мортемар, лучезарная под огнем люстр и сравниваемая с молодой Марией-Анжеликой, заслуживала, чтобы к ней отнесли прелестные стихи деда госпожи Ментенон:

Une rose d'automne est plus qu'une autre exquise[14].

Все-таки при всей своей вполне расцветшей «изысканной красоте» она не могла оставаться равнодушной к слишком публичной неверности короля.

Бледная от негодования, она с досадой смотрела на удалявшихся любовников и принялась ощипывать кончиками зубов едва распустившуюся розу, раздавливая лепестки, упавшие на ковер один за другим, как слезы.

Люссак в качестве придворного герцога Орлеанского присутствовал на балу. Заметив Атенаису среди ее обожателей, он приблизился к ней с приветствием.

Рассеянная и слишком уязвленная в своей гордости, маркиза Монтеспан не обратила внимания на присутствие Оливье. Она удалилась, бесчувственная к комплиментам, которые усердные царедворцы старались расточать по дороге, как бы в утешение ей.

Под горьким впечатлением столь жестокого поражения Атенаиса Мортемар ни о чем более не думала, как о мести.

Как! Она посвятила лучшее ее достояние, первый расцвет своей молодости этому капризному королю, который ради первой встречной красотки покинул ее, даже не взглянув. Сокровищнице ее ума, искусству ее ласк, покорности ее великолепного тела король ответил в высшей степени презрительно.

Казалось, Людовик иронически и безжалостно говорил ей этим: «Будь зрительницей своего бедствия!» И маркиза Монтеспан, прежде чем удалилась из блестящего зала, сыпала немыми угрозами в сторону Марии Фонтанж, своей хрупкой «соперницы, которая только что унеслась в вихре счастья».

Глава V

Договор

Со времени бала, данного в Пале-Рояле, Мария Фонтанж, или, как ее прозвала госпожа Севиньи – «единственная, Даная, божественная», продолжала торжествовать. Король, влюбленный как никогда, даже предложил ей герцогский титул, что довершило раздражение маркизы Монтеспан.

Слишком надменная, чтобы появляться при дворе, где все напоминало ей об опале, Атенаиса уединилась в Кланьи и в своей досаде пренебрегала даже кавалером Люссаком.

Она оставалась с госпожою Дэзэльё, которая старалась вернуть надежду в сердце своей госпожи.

– Зачем вы терзаете себе душу, сударыня? – спросила наперсница. – И придаете такое значение неверности его величества? Король не применится к характеру Марии Фонтанж, зная ваш. И эта вспышка страсти продлится столько же времени, как и другие…

– Сомневаюсь, Дэзэльё. Главное, чего король требует от любовниц – удовлетворения своего самолюбия. Если Фонтанж не обладает умом, то у нее достаточно красоты, чтобы удовлетворить гордость своего владыки.

– Разве его величество не всегда предавал огласке свои любовные похождения, даже мимолетные, сударыня? Как может он довольствоваться этой девушкой, у которой остроумия не больше, чем у кошки, а ума не более, чем у корзинки, и которая, как говорят, имела уже любовные связи в провинции? Принимая все это во внимание, можно сказать, что она не более чем прекрасная статуя. Сравнение вас с нею – разве не оскорбление для вас? Впрочем, король не может забывать, что он – отец ваших детей… Разве он не узаконил их через парламент?.. Разве ваша семья не была осыпана милостями? Ваш отец не сделан герцогом и пэром и не занимает давно уже пост губернатора Парижа?.. Господин Вивонн, ваш брат, крестник его величества, только что сделан маршалом Франции. Ваш старший сын, герцог Мэнский, получил княжество Домб и графство Е. В 1675 году, когда ему было только пять лет, разве он не был уже сделан полковником пехотного полка маршала Тюренн?..

– Все это верно, Дэзэльё… но Фонтанж уже готовы сделать герцогиней с двадцатью тысячами экю пенсии…

– Но вы, сударыня, разве не были назначены главной придворной дамой королевы, несмотря на все интриги?

– Прекрасное великодушие!.. Эта должность – подарок, который из учтивости оставляют женщине, когда ее более не желают… Никто не ошибается при дворе, а я менее всех… Ах, Дэзэльё, если бы вы знали, как я несчастна!

И, вся в слезах, маркиза в изнеможении упала на диван.

– О, ради Бога, сударыня, – сказала наперсница, – не отчаивайтесь так!.. Не все еще потеряно… далеко от этого… Вы восторжествовали над другими затруднениями, и во что бы то ни стало необходимо, чтобы ваша судьба совершилась… Помните ли вы, сударыня, что предсказала вам однажды Катерина Вуазен?

– Катерина Вуазен?.. – прошептала маркиза, приподняв голову.

– Да, сударыня, Катерина Вуазен… Не хвалили ли вы всегда точность ее пророчеств? И с тех пор, когда впервые в замке Вилльбузэн – тому тринадцать лет – она пустила в дело весь запас своего искусства, разве не удовлетворялись все ваши желания? Каждый раз, когда вы опасались, что милости короля уменьшатся, разве вы благодаря ей не выходили победоносно из неприятностей…

– Не всегда, Дэзэльё! Тому три года, когда по вашему совету я согласилась снова обратиться за помощью к этой женщине, и она вручила мне, не знаю, какой-то порошок, магическая сила которого должна была завоевать мне сердце короля. Пылкость его величества действительно сильно увеличилась, но он удовлетворял ее в другом месте, и количество его любовниц произвело скандал при дворе.

– Это верно, сударыня, но это были любовные связи, недостойные внимания, и король спешил возвращаться к вам еще более влюбленный, чем прежде. Вы видите, и на этот раз Катерина Вуазен не ошиблась… Почему в настоящем случае вы не спросите ее совета? Кто знает, как далеко простирается ее оккультическое могущество, странная ее сила?

Смущенная маркиза Монтеспан ничего не ответила. Затем внезапно, как будто овладев собою, она сказала:

– Вы правы, может быть, там спасение… Завтра вы отправитесь в Париж и привезете ко мне госпожу Вуазен.

* * *

На другой день, около двух часов, Катерина Вуазен явилась к маркизе Монтеспан.

– Я вами слишком пренебрегла уже несколько месяцев, – начала маркиза, указывая Катерине на кресло. – По правде, вы должны считать меня неблагодарной. Увы, на меня обрушилось столько