Чёрная месса - Габриэль Легэ

клиенток, некий Лемэр, купил за семь тысяч ливров, которые я ему дала в долг, должность ключника. Но непредвиденные обстоятельства обязали нас быть настороже. 21-го сентября 1677 года в исповедальне иезуитов, на улице Сент-Антуан, была найдена записка, в которой доносили о плане отравления короля и дофина, однако никого не называя по имени. Тем не менее вслед за этим доносом Лувуа, думая нанести гениальный удар, издал указ об аресте несчастного кавалера Ванэна и его друзей. Было дано предупреждение. Агенты начальника полиции стали бродить, прокрадываться, наблюдать, подслушивать, и малейшая нескромность могла нас погубить. По счастью, мои большие связи в судебном ведомстве позволяли мне узнавать и предупреждать маневры Ларейни. Вот чего я добилась, милорд, и вот почему заставила вас так долго ожидать… Но наконец час пришел, и скоро вы и ваши братья будете удовлетворены.

– Как же так? Если вы говорите, что за вами наблюдают и шпионят, то все нынешние попытки будут крайне опасны.

– Терпение, милорд, терпение!.. Я дохожу до самого интересного места моего рассказа. Если дело затянулось, оно будет только лучше сделано, и я могу добраться даже до изголовья короля.

– До изголовья короля?

– Да, милорд, до изголовья короля! И в нынешний час дни его величества сочтены… Но еще немного внимания, и вы увидите, что Катерина была достойна вашего доверия… Сегодня ровно четырнадцать лет, как госпожа Дэзэльё, с которой я вступила в сношения при посредничестве моего друга Леруа, воспитателя пажей, сообщила мне о честолюбивых замыслах, которые снедают ее госпожу, маркизу Монтеспан, в то время придворную даму королевы. Госпожа Дэзэльё, вызвав свою госпожу на откровенность, первая дала ей увидеть возможность заменить в сердце короля Луизу Лавальер. Маркиза Монтеспан прибегла к моим услугам. Я употребила все обычные заклинания, и мои друзья, аббаты Этьен Гибур и Франсуа Мариетт, служили для будущей фаворитки мессы и произносили молитвы, предписанные сатанинским ритуалом. Остальное вы знаете…

– Да, сударыня, – сказал англичанин с нетерпеливым жестом, – но через несколько часов настанет новый день, а я должен до зари отправиться в Кале. Сообщите мне скорее…

– Вы поймете, почему я напомнила вам о придворных дебютах маркизы Монтеспан. Вот, наконец, она сделалась официальной любовницей короля. Прошли года этой связи. Мало привычный к постоянству, король всегда ненасытный, сохраняя свою благосклонность к маркизе, отправлялся к другим просить новых любовных развлечений. Полная отчаяния маркиза Монтеспан еще раз обратилась ко мне. Я сотворила для нее магические чары и вручила ей порошки, освященные под дароносицей. Эти порошки она должна была заставить принимать короля…

– И эти порошки?.. – спросил живо иностранец.

– А! Вот, милорд, – продолжала Катерина с дьявольской улыбкой, – я думаю, что наконец вы стали понимать!.. Ну, так эти порошки были просто любовные порошки, и король принимал их без своего ведома в напитке, который наливала ему маркиза Монтеспан…

Неприятное разочарование изобразилось на лице собеседника.

– Признаюсь, что ничего более не понимаю, – прошептал он.

– Еще немного терпения, – сказала госпожа Вуазен, – Итак, маркиза не колебалась заставить короля принять эти порошки, а эти порошки действовали чудесно. Но при французском дворе произошли неожиданные события. Влияние маркизы Монтеспан оказалось под угрозой более чем когда-либо, и весь пыл короля, по-видимому, перенесся на одну из фрейлин герцогини Орлеанской, на девицу Фонтанж. Маркиза Монтеспан в отчаянии, и вскоре она, как всегда, придет ко мне просить совета… Не правда ли, Дэзэльё? – спросила госпожа Вуазен, оборачиваясь к компаньонке, которая сидела у огня, следя с возрастающим вниманием за всем этим разговором.

Госпожа Дэзэльё кивнула в знак одобрения.

– Итак, – продолжала Катерина, – мне надо будет прибегнуть для маркизы к тайному ритуалу, и я вручу ей еще раз порошок, освященный под дароносицей, который будет иметь власть вернуть ей сердце короля… Понимаете ли вы теперь, милорд?

Действительно иностранец думал, что теперь он отгадал намерение госпожи Вуазен. Но, изумленный смелостью подобной мысли, он мог только пробормотать:

– Так этот любовный порошок… этот порошок…

– Будет просто смертельным порошком, – ответила холодно Катерина. – И король получит яд из рук любовницы, совершенно ничего не подозревающей.

Англичанин схватил прорицательницу за руку.

– Сударыня, забудьте мои, только что сказанные, жестокие слова… Теперь восхищаюсь вашей осторожностью… Конечно, госпожа Дэзэльё меня совсем не обманула, и я не сумею достаточно отблагодарить ее за услугу, оказанную ею в тот день, когда она представила нам вас… Сударыня, что вам нужно? Сумма, которую вы потребуете, с сегодняшнего дня в вашем распоряжении.

– В данную минуту мне ничего не надо, милорд. Вы – дворянин, и я доверяю вам. Я уверена, что вы вознаградите мои важные услуги, когда вы их оцените по достоинству…

Этот странный, захватывающий и даже страшный разговор еще более увеличил, если это было возможно, восхищение госпожи Дэзэльё госпожою Вуазен. Компаньонка возгордилась своей ролью и испытала циничное удовольствие видеть успех своих гнусных интриг. Не она ли была деятельной посредницей между прорицательницей с улицы Борегар и сторонниками с той стороны Ламанша, сильнейшими, чем сам лорд Монмут? Лордом Монмутом назывался благородный иностранец, с которым так долго беседовала госпожа Вуазен.

Он был сын красавицы Люси Вальтерс, которая услаждала изгнание Карла II в Голландии. Отец любил его безгранично… Прежде всего он сделал его графом Оркенеем, затем герцогом Монмутом и кавалером ордена Подвязки. Но Монмут был честолюбив и хотел воспользоваться своим высоким положением. Он принимал участие во всех заговорах и не замедлил сделаться звеном между вечно недовольными Францией протестантами и англичанами, притесняемыми Стюартами. Таким образом, он сделался в этом деле красноречивым посредником и фанатическим посланником, которого не могло испугать преступление. Впрочем, англичане не переставали видеть в лорде Монмуте, побежденном при Седжмуре, славного защитника интересов англиканской религии, достойного предшественника Вильгельма Оранскаго, поборника истинной веры, который, как мученик своего верования, должен был умереть на эшафоте 15 июля 1685 года.

Замечтавшаяся госпожа Дэзэльё вздрогнула, когда лорд Монмут положил руку ей на плечо.

– Пойдемте, сударыня, нам надо покинуть госпожу Вуазен. Я достаточно теперь слышал и могу возвратиться в Кале.

Госпожа Дэзэльё встала и закуталась в плащ, в то время как посланный из Англии высказывал в последний раз пред Катериной свой восторг от ее столь гениальной смелости.

Однако в тот момент, когда он в сопровождении компаньонки удалялся, его остановило последнее опасение. Герцог приблизился к трагической авантюристке и сказал:

– Итак, вы уверены в успехе, сударыня? Я могу формально обещать моим братьям скорую кончину тирана?..

– Снова клянусь вам, милорд, всеми сверхъестественными силами, всеми противоположными духами, от которых я черпаю мою власть, что прежде вступления солнца в созвездие Овна, то есть до будущего 21-го