Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Вон, например, президент Калмыкии, Кирсан Илюмжинов. Стоило только заикнуться ему, что он будет ставить вопрос о выходе из состава России, если Центр не выделит положенные республике средства, то все – и левые, и правые, и «яблоки», и «груши», – дружно принялись его клевать, и очень быстро поставили на место, – вставил своё слово один из присутствующих.

– Действительно, почему это Сахалин, Камчатка, даже Урал должны отдавать все свои богатства в Москву, а потом идти в Центр с протянутой рукой. Только отказавшись от политики захвата и притеснения других народов, русский народ обретёт свободу и счастье, сумеет, наконец, реализовать свои богатые возможности, – подытожил своё выступление профессор Геллер.

– Немцы, как японцы, – счёл необходимым добавить Мисхат, стараясь угодить высокому гостю, заодно показать, что он тоже здесь, он тоже историк.

– К сожалению, эту истину немецкий народ постиг слишком поздно, только после трагедий, совершённых фашизмом.

В разговор вступил до сих пор молчаливо, сосредоточенно слушавший Геллера невысокого роста седовласый профессор кафедры:

– Гумилёв высказал теорию, по которой каждый народ имеет свой период пассионарности, то есть такой особый период в своём развитии, когда полностью проявляются его пассионарные силы, к сожалению, очень часто скрытые силы и возможности народа реализуются в виде того или иного злодейства.

Альфред Геллер промолчал, попил чаю.

«Немцы совсем не знают наших привычек, да и не хотят знать. Когда мы страстно произносим тост, он тянется к торту, а когда мы берёмся за чак-чак, он отпивает из рюмки вино», – отметил про себя Сайт, и решил задать интересующий его вопрос:

– Почему немцы вначале были на стороне боснийских мусульман, потом на стороне хорватов, а теперь на стороне албанских исламистов?

– Почему наш друг Альфред и вообще немцы берут под своё крыло хорватов, понятно, они же католики, – пояснил профессор Валишин.

Геллер вновь задумчиво провёл по седой шевелюре.

– Проблема гораздо серьёзнее и глубже. Да, по вероисповеданию хорваты нам ближе других, они наши давние единомышленники. Однако всё дело в сербах, которые, под прикрытием Российской империи, привыкли вести себя слишком нагло. Это самый воинственный народ в Европе. Россия всегда вооружала сербов, посылала туда своих советников и в большой политике использовала сербов как щит, поэтому сербские руководители ни с кем не считались, никого не боялись. Но и там уже появились зачатки демократии.

Немецкий профессор вновь задумался.

– Извините, кажется, я слишком затянул свою речь. Меня вообще-то интересует межэтнические, межрелигиозные взаимоотношения в Татарстане. Однако, возвращаясь к предмету нашего разговора, хочу добавить следующее. Политика сербских руководителей, направленная на уничтожение мирного населения, преследование иноверцев и национальных меньшинств, напоминает немецкому народу фашизм и его дикие порядки. Именно поэтому мы не могли поддержать политику, которую ведёт Сербия и вообще Югославия. Итак, я изложил свой взгляд на будущие судьбы мира, а теперь профессор, – Геллер повернулся в сторону профессора Валишина, – у меня есть вопрос к вам.

Профессор Рамиль-ага Валишин, привыкший к коллективной ответственности периода Советов, обвёл руками участников застолья.

– Мы будем искать ответ все вместе, но всё же не ставьте, пожалуйста, слишком сложные вопросы, – отшутился он.

– Что вы думаете о чеченской проблеме? Можно ли было решить её иным путём, бескровным?

– По-моему, не стоит к этой проблеме подходить слишком узко. Чеченские дела связаны с состоянием дел во всей стране. Вначале власти смотрели на чеченский сепаратизм, на поведение Дудаева сквозь пальцы, лишь бы дитё не плакало.

– Конечно, основу этого конфликта ещё предстоит выяснить, – подключился к разговору тот же лысоватый профессор, снова подняв вверх два пальца. – Для нас самих глубокие размышления об этом весьма полезны. К тому времени в Чечне накопилось около 100 тысяч единиц боевого оружия, 140 самолётов, танков и другого вооружения. Все виды оружия, производившиеся в России в 1992–1994 годах, отправлялись в эту республику, так что Чечня в основном воюет против нас с помощью нашего же оружия.

– И всё же, как это малочисленный народ сумел противостоять мощной русской армии и даже вытеснил её со своей территории, – ловко ввернул свой вопрос на засыпку ватиканский профессор.

– Народ нельзя победить, сказал кто-то из великих. Наверно, он прав, – сказал профессор Валишин и дал знак Мисхату, чтобы тот не забывал вовремя наполнять чарки.

В ответ снова взметнулись два пальца:

– Силы, приведшие Дудаева к власти, постоянно его поддерживали. На этой войне многие не только нагрели руки, но и сколотили приличный капитал.

– Каким образом?

– У этой трагедии есть экономическая сторона. Например, сгорел один танк, а записали пять, пропало пять тысяч автоматов, к этой цифре ничего не стоит приписать ещё один, а то и два нуля. Даже в ходе войны продажа и отправка в Чечню оружия не прекращались.

– И что?

– Война выгодна определённым силам и с экономической, и с политической точки зрения, потому что чеченские проблемы, бесконечные переговоры, столкновения, военные действия отвлекают народ от собственно российских проблем. Какие могут быть разговоры о низкой заработной плате, о жилье, об установлении правопорядка, когда идёт война, гибнут наши молодые парни. За что? За какие такие идеалы? Этого, конечно, никто не объяснял, – подытожил было Валишин, желая поставить, наконец, точку в этом сложном разговоре, но у Альфреда Геллера, оказывается, вопросы ещё не закончились.

– Но нельзя ли было решить чеченскую проблему мирным путём? Все ли возможности были использованы в этом направлении?

Чувство «коллективной ответственности» вынудило продолжить эту скользкую тему.

– На пути мирных переговоров, конечно, было сделано многое, но, видимо, не всё. Верх взяли всё те же имперские амбиции. Тогдашний министр обороны России обещал провести молниеносную войну – за один день и одну ночь. Ворваться в Чечню и выйти из неё с орденами и медалями. Оказалось, такие шутки не проходят даже с малочисленным народом.

– В России сейчас множество партий: Компартия, ЛДПР, Демвыбор, ДемРоссия, Отечество, НДР, НТР и так далее. Эту пестроту многие воспринимают как торжество и даже разгул демократии. А разве нет демократии в таких странах, как США, Германия, Скандинавия, в которых всего две партии?

– Ясно, что среди этих мелких объединений нет ни одной, которая могла бы сплотить вокруг себя народ. В деятельности этих партий есть примесь карьеризма и стремление к личной выгоде.

– А ваш российский президент какую из партий поддерживает?

– Глава государства не должен становиться на сторону какой-либо конкретной политической группы. Он должен действовать в интересах всех граждан, в том числе и в интересах своих противников. Президент должен быть выше идеологии, не должен позволить вовлечь себя в различные мелкие дела.

– Почему Германия не выбрала Коля?

– Народ им пресытился, понадобился более свежий