Бесприютные - Барбара Кингсолвер

целый день, а в шесть часов выключался, как свет в комнате. В машине его головка болталась из стороны в сторону в детском кресле, которое можно было отстегивать и в котором можно было носить ребенка, как в корзинке.

Зик ездил с ним часа четыре, поэтому Уиллу встревожило неурочное спокойствие малыша.

– Его укачало? – спросила она.

– Нет, просто я врубил песню Ники Минаж[23] и представил, будто совершаю побег.

Полчаса спустя, когда обед был готов, Алдус в своем кресле-корзинке все еще был в отключке, и Уилла поставила корзинку на стул во главе стола, чтобы благодарное семейство могло насладиться редким зрелищем. Всех их вымотал этот выносивший мозг ребенок, даже притом, что они, каждый по-своему, разделяли любовь к нему, курлыкавшую в груди Уиллы. Но они слишком жалели Зика, чтобы жаловаться. Исключение составлял Ник, не позволявший состраданию помешать ему вести себя так, как он хочет. Впрочем, в этой ситуации Ник имел преимущество в виде глухоты.

«Побег» оказал тонизирующее воздействие: Зик был почти доступен речевому контакту. Уилла не стала упоминать стоимость бензина или спрашивать его о поисках работы. Она лишь выразила готовность посидеть с ребенком, если Зик все-таки захочет поискать ее, но пока, судя по всему, он не был способен заглядывать в будущее дальше, чем на час. Для матери было му'кой глядеть на синюшные тени под прекрасными глазами сына, уставившимися в пространство, между тем как жизнь щебетала вокруг него.

– Что интересного ты повидал? – Она постаралась, чтобы ее голос звучал беззаботно.

– Фермы. Сосны. Маленькие захолустные городки, торговые центры. – Отвечая, Зик наполнял тарелку, выказывая признаки былого аппетита. – На окраине Вайнленда – огромная больница или нечто подобное. Выглядит как сумасшедший дом: длинные желтые здания с маленькими зарешеченными окнами. Что-то из другой эпохи.

– Специализированное училище для умственно отсталых, – пояснила Тиг. – Ему уже лет сто. Когда-то оно называлось Вайнлендская школа для слабоумных. Там производят опыты над детьми.

– Откуда ты это узнала? – спросил Яно.

Дочь пожала плечами и проговорила с полным ртом:

– Хорхе и Хосе Луис рассказали. У них там какой-то двоюродный брат учился. Конечно, не сто лет назад. Да он и сейчас там.

– Нам бы хотелось побольше узнать о твоих новых друзьях, – произнес Яно.

– Звучит так, будто на самом деле тебе не хотелось бы их знать вовсе.

– О каких друзьях идет речь? – поинтересовался Зик.

– О наших ближайших соседях, – ответила Тиг. – Хорхе работает в ресторане. Линейным поваром. Он приглашает меня потусоваться после работы.

Перестав жевать, Ник повернулся всем корпусом и уставился на нее.

– Ты якшаешься с пуэрториканскими бандитами из соседнего дома?

– Они – вайнлендцы, папу[24], родились здесь, дом принадлежит их матери. Она сама тут не живет, но они говорят, что она дружила с тетей Дримой.

– Что? Она была служанкой у Дримы?

– Подругой.

– Сколько же человек живет в том доме? Десять? Двенадцать?

– Может, пойдешь сам спросишь?

Старик вернулся к еде. Уилле тоже хотелось узнать ответ на его вопрос. Все насельники того дома, казалось, принадлежали примерно к одному поколению: два брата и две женщины чуть постарше, между двадцатью и тридцатью, с маленькими детьми, включая младенцев.

– Полагаю, там у них все законно? – спросил Яно.

– Как я уже сказала, – с одинаковым ударением на каждом слове произнесла Тиг, – Хорхе и Хосе Луис родились в Соединенных Штатах. В доме живут также их сестры с детьми. Сестры родились в Сан-Хуане, но все они граждане США, поскольку Пуэрто-Рико – нечто вроде зависимой территории Соединенных Штатов[25], жители которой платят налог на социальное обеспечение, но не имеют права голоса. Допрос окончен?

За столом воцарилась тишина, если не считать шипения кислорода в аппарате Ника: все поглощали вкусную мусаку.

– Антигона, – продолжил Яно. Он никогда не воспринимал дочь достаточно серьезно, чтобы робеть перед ней, как Уилла. – Где ты научилась тайцзи?

– На «Захвати Уолл-стрит». Несколько наших занимались им каждое утро. Это помогало не расслабляться.

Зик встал, поджав губы в самодовольной усмешке. В сердце, которое сейчас мало что могло пробудить к жизни, братское презрение все же одержало верх. Уилла поспешила увести разговор от Уолл-стрит.

– Ты скрываешь свои таланты, Тиг. Если бы я знала, что ты еще и автомеханик, я бы этим летом сэкономила немного денег.

– Автомеханик? – удивился Зик.

– Твоя сестра полдня провела под машиной.

– Да? И что она там делала?

Тиг заговорила, не поднимая головы, словно Зик был младшим братом, недостойным особого внимания:

– Заделывала трещину в шарнире карданного вала «форда фэрлейн». И отбивалась от муравьев. Там просто какое-то муравьиное нашествие.

– С каких это пор ты заделалась механиком?

– С тех самых, когда жила в стране, где автопарк «фордов» и «шеви» служит с тысяча девятьсот пятьдесят девятого года без какой бы то ни было замены деталей.

– Ах да, Куба! Мировая столица устаревших автомобилей.

– Можно и так сказать. А можно сказать, что полувековая блокада сделала кубинцев самыми находчивыми в мире реконструкторами. И это касается не только автомобилей, но и сельского хозяйства, промышленного производства.

– Правильно, – кивнул Зик. – Спроси Рауля, желает ли он, чтобы завтра блокаду сняли.

– А что ты имеешь в виду под муравьиным нашествием? – спросила Уилла, опасаясь нового бедствия, грозившего их дому. Одну, если сушей, а морем – две[26].

Но Тиг и Зик буквально замкнулись друг на друге.

– Я не утверждаю, что они хотели этой блокады. Я говорю, что в последние пятьдесят лет потребление и количество отходов стали самыми интенсивными в мировой истории, а кубинцы прошли через этот период без дешевого газа и бросового китайского дерьма. – Она направила на брата острие своей вилки. – Ты не поймешь, что такое изобретательность, пока не побываешь на Кубе.

– Ах я, бедняжка, – усмехнулся Зик, впервые за последние недели утратив выражение жалости к себе. Уилла была потрясена, увидев его вернувшимся пусть хотя бы к такой, язвительной, версии себя самого.

– А разве детей твоего возраста блокада не возмущает больше, чем их родителей? Разве они не хотят иметь новейшие технологические игрушки? – Опершись локтями на стол и наклонившись вперед, Яно вошел в образ учителя.

– И упустить шанс стать такими изобретательными? – подхватил Зик. – Смотри, они даже придумали, как делать дреды из кавказских волос.

– А кто сказал, что наши предки пришли с Кавказских гор? Это правда, дедушка?

– Что?

Тиг прибавила голосу децибелов:

– Откуда мы пришли? С Кавказских гор?

– Конечно, нет, мы пришли с Крита. Из Вуколиеса. Сто поколений назад.

Зик возвел очи горé в насмешливом благоговении.

– После того как первая вуколиесская девственница понесла от Зевса.

– Это не была земная женщина, – заявила Тиг. – Я совершенно уверена, что