Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Между Сциллой и Харибдой, – встрепенулся Ник, всех напугав. Он произнес: «Скилла и Харивтис» – на гомеровский лад. Если ее свекор действительно читал «Одиссею» и мог метафорически цитировать ее, придется ей кое-что в своем отношении к нему пересмотреть.

– Шестиглавое чудовище и водоворот, затягивавший корабли целиком, – пояснила она. – Это из Гомера, весьма уместная отсылка. Чтобы спастись, Одиссею надо было проплыть между двумя смертельными опасностями. Читателю кажется, будто ему суждено погибнуть.

Дочь и сын перевели взгляд с Ника на Уиллу.

– Спасибо, мама, нам это известно, – сказал Зик. – Мы прошли курс по литературе.

– Ладно, я просто не была уверена, что вы помните.

– Совершенно верно, – поддержал сына Яно. – Начинаешь продвигать программу остановки роста – и оказываешься между двух огней.

Уилла наблюдала за Ником: его веки опустились, многочисленные подбородки сложились на груди. Состояние остановившегося времени, неизменно наступавшее у него дважды в день.

– Сцилла, – повторила она. – И Харибда.

4. Сцилла и Харибда

Вернувшись с собрания, Тэтчер увидел, что Полли взволнована.

Он сам пришел из школы в дурном расположении духа; засунув кулаки в карманы, Тэтчер вспоминал времена, когда они с братьями убегали от своего старика в лес и выли там, как волки. Ему и сейчас хотелось вот так же повыть, если на свете существовал хотя бы один человек, с кем он мог бы облегчить душу.

А тут еще Полли со своими воплями. Собак, кричала она, нет уже несколько часов. Их похитили. У нее есть доказательство!

Тэтчер снял шляпу и приготовился действовать осторожно. Эти две собаки достались им вместе с домом – нечаянный подарок ждал их, когда они вернулись в Вайнленд. Мать Роуз их презирала, Роуз игнорировала, Тэтчер относился к ним безразлично, не отличая одну от другой. Неравнодушна к ним была только Полли. Все лето она обучала их разным полезным навыкам: голос, проси и прыгай (на диван). Полли обнаружила, что ее ученицы обладают разными характерами: Харибда была конгрегационисткой, Сцилла – баптисткой. (Она любила воду.)

Тэтчер предполагал, что свои духовные наклонности они, вероятно, унаследовали от бывшего хозяина, мистера Нейлберна, джентльмена, арендовавшего дом все те годы, которые Аурэлия с дочерью прожили в Бостоне. Мистер Нейлберн был одноногим ветераном войны, неженатым учителем музыки, владельцем первого в городе пианино и – благодаря сочетанию всех этих качеств – личностью известной. А также любителем классической литературы, как догадался Тэтчер по удачно подобранным именам собак. В письма с чеками на оплату аренды он нередко вкладывал вырезки из «Вайнленд уикли», где описывались выступления и достижения его учеников. Ни в одной из публикаций эти представители семейства псовых не упоминались. Новые хозяева узнали о Сцилле и Харибде лишь из последнего письма своего арендатора, в котором он сообщал о намерении переехать в Канзас, желая придать утонченности грубым «западным душам» своим музыкальным искусством. Но две отлично выдрессированные гасконские гончие слишком, по его словам, привязаны к Вайнленду, чтобы пускаться в подобное путешествие, поэтому он счел за благо оставить их здесь. Женщина с соседнего участка присмотрит за ними, пока дамы будут заново устраиваться в своем доме, прекрасной сохранностью которого они, несомненно, останутся довольны.

Мистер Нейлберн оставил в городе также репутацию, объяснявшую его тяготение к «западной душе», имеющей большую склонность к алкоголю. Этого Тэтчер в доме никогда не упоминал. Если бы Аурэлия узнала, что собаки принадлежали музыканту-пьянице, она могла выгнать их на улицу, но не исключено, что Полли последовала бы за ними.

Бедняжку Полли возмущало, что собаки явно предпочитали соседский дом. Они регулярно сбегали к миссис Трит и лежали там по обе стороны ступенек, охраняя крыльцо, как сфинксы. Каждый день Полли приводила их обратно, ругая за предательство. Прежде у нее не было домашних животных. Тэтчер объяснял ей, что собаки отдают долг благодарности женщине, которая кормила их, когда их бросил хозяин. Несчастные животные наверняка были растеряны.

– Сейчас они только учатся любить тебя, – убеждал он девочку. – Дай им время. Собака безошибочно чует и ценит преданность.

Но сегодняшний случай выходил за рамки обычного. Собак не было на привычном месте около соседского крыльца. По словам Полли, они отсутствовали уже много-много часов, и она не сомневалась, что миссис Трит держит их в заточении.

– Миссис Трит, – произнес он, не выпуская шляпы из рук. Полли не позволяла ему войти в дом и наконец упала к его ногам, ее полосатая юбка колоколом опустилась на пол вокруг нее. – Эта дама не показалась мне коварной.

– Харибда и Сцилла бегают к ней каждое утро, потому что она приманивает их. Дает им лакомства.

– Ну вот видишь – разве злодеи так ведут себя?

– Но это нечестно! Мама не разрешает мне кормить их ничем особым.

Через открытую дверь Тэтчер видел затянутый в корсет бастион своей тещи, трудившейся за письменным столом: массивные плечи ссутулены, узкие вверху рукава цветастого платья расширяются книзу. Аурэлия вызывала ассоциацию с орхидеей Каттлея, была такой же броской. Будучи по натуре эпифитом[30], она как бы возвышалась над земной грязью. Ее любимым занятием было писание в газеты писем с разоблачением городских пороков: молодежь не уважает служителей закона; сомнительные настроения, циркулирующие в итальянском квартале. Тэтчер понизил голос:

– Ну, тогда будем ей благодарны от имени собак. Давай считать ее бабушкой, балующей их. Бабушкой Трит!

– Ты не слушаешь меня, Тэтчер! – воскликнула Полли. – Она их украла. Раньше они никогда не проводили в ее доме более четверти часа, потом она выпускала их через заднюю дверь, и они начинали бегать по кругу, особенно если во дворе была кошка. Я думаю, миссис Трит поощряет их гоняться за кошками. А затем они возвращались сюда, ну, или лежали возле ее крыльца и ждали, пока я за ними приду. Но сегодня прошло уже несколько часов. Пожалуйста, ну пожалуйста, Тэтчер, пойди приведи их, пока не поздно.

Он увидел, как Аурэлия откинулась на спинку стула. Крупная голова с тщательно уложенными волосами чуть склонилась набок, не в их сторону, но она явно прислушивалась. Аурэлия была бы рада, если бы собаки остались там навсегда, а еще лучше, если бы соседский дом переместился на другую улицу. Одно из своих писем, пока не опубликованное, она посвятила неподобающему поведению миссис Трит. Тэтчер прошептал:

– Полли, ты уверена, что собаки у нее в доме? Я попаду в неловкое положение, если явлюсь с ложными обвинениями.

Полли тоже понизила голос до шепота, но очень настойчивого:

– Да, они там! Клянусь тебе, я видела, как