Бесприютные - Барбара Кингсолвер

собак под столом. Вскоре его глаза различили то, что, вероятно, являлось домом тарантула, – четкую конструкцию посреди хаотичного пейзажа: аккуратную восьмиугольную башенку, сложенную из тонких, как струны, палочек. Вся эта конструкция могла бы поместиться у него на ладони.

– Какое чудо!

Миссис Трит словно превратилась в совершенно другого человека. Она засияла.

– Ведь правда? Крохотная строительница согласилась бы с вами. Она чрезвычайно гордится своим домом. Однажды построив, никогда его не покидает. Ее любимая поза – сидеть на верхушке башни, обхватив ее лапками. Вы ее видите?

Тэтчер позавидовал врожденному строительному мастерству крохотного создания: когда ее дом рухнет, она отбежит по траве в сторону и возведет новый, прежде чем ее потомству придет пора ложиться спать. Как же мрачна человеческая жизнь, размышлял он, если приходится завидовать пауку. Он встал, неторопливо осмотрел все вазы на столе и в каждой из них отыскал идеальную башенку. Но не увидел ни одной хозяйки.

– Должен признаться, нет, – ответил он. – Похоже, все они покинули свои позиции.

– Это нормально. При любом непривычном шуме они прячутся внутри. Наверное, ваш приход напугал их. Возможно, сегодня вы ни одной не увидите.

Обернувшись, Тэтчер всмотрелся в лицо миссис Трит, надеясь найти в его выражении признаки того, что она его разыгрывает. Но она выглядела серьезной, взгляд ее темных глаз оставался искренним. Она оказалась моложе, чем он предположил издали, сбитый с толку простотой ее наряда. Отнюдь не бабушка Трит. Старше него самого, но в пределах одного десятка. Самое большее ей лет сорок, это максимум.

– А после моего ухода они выйдут снова?

– Да. Ко мне они привыкли, особенно вон та, которая ближе всех к подлокотнику. Она, не оставляя своего поста, позволяет мне переставлять ее вазу с одного стола на другой. А на этой неделе начала брать пищу у меня с пальца. Но если в комнату входит чужой, она, судя по всему, сразу это чует.

– Они все самки? – Тэтчер снова сел, пристроив шляпу на коленях.

– Да. Если бы я привела им мужей, это плохо бы закончилось.

– Увы. Прошу извинить меня за вторжение в ваш женский клуб.

– Вы полностью прощены. Не следует слишком уж изолировать себя от человеческого общества. – «Действительно», – подумал он. – Я бы предложила вам чаю, но моя помощница Сельма отпросилась на день, чтобы поухаживать за матерью. К сожалению, я не очень точно рассчитала время.

– Вы не могли знать, что я приду.

– Да, но… – Она едва заметно пошевелилась в кресле. – Я имею в виду свой эксперимент. Я не подумала обо всем заранее, случайно заперла в доме собак, а теперь вот не могу угостить вас чаем.

Тэтчер, немного встревоженный, но главным образом сгорающий от любопытства, вертел в руках шляпу.

– Ваш эксперимент…

– А вы не видите? Я позволяю своей дионее меня обкусывать.

– Кому?

– Дионее мусципуле. Венериной мухоловке. Подойдите поближе, посмотрите, это хороший экземпляр. Их полно тут, поблизости, в Пайн-Барренс[31]. Там – страна чудес для плотоядных растений, мистер Гринвуд. Вы бывали в Пайн-Барренс?

– Нет.

– Наверняка побываете. Это будет вдохновляющее место для ваших учеников. Я собрала там пять видов саррацений[32], несколько утрикулярий[33] и начинаю думать, что в бедных почвах этих болот есть нечто, что побуждает флору трансформироваться в плотоядную форму.

Тэтчер осторожно приблизился к миссис Трит и наклонился, вглядываясь и изумляясь тому, что упустил главное действо, происходившее в комнате. Она не праздно сидела за столом, придерживая книгу пальцем. Кончик ее пальца находился в створке плотоядного листа.

– Боже милостивый! – воскликнул он. – Это не больно?

Она рассмеялась.

– Я как раз задавалась этим вопросом, когда вы вошли. Вопрос для психолога. Не порождается ли чувство боли ощущением заточения? Сегодня утром я решила минимум на пять часов стать добровольной пленницей. Пододвинула сюда, как видите, удобное мягкое кресло, свободно положила руку на стол, чтобы она не испытывала напряжения, и собрала много книг в пределах досягаемости. Обычно я могу с удовольствием просидеть за чтением с рассвета до заката. Что помешает мне привести свое решение в исполнение? Но менее чем через пятнадцать минут я обнаружила, что не могу сосредоточиться на книге из-за давления, ощущаемого в пальце.

– Как давно вы пребываете в боевом клинче с этим растением, миссис Трит?

– Ровно с десяти часов. В течение первого часа казалось, что давление усиливается, потом начала почти нестерпимо болеть рука. Но, разумеется, я продолжала сидеть неподвижно. Мне было стыдно, что я не могу контролировать свои нервы.

Тэтчер продолжал невольно улыбаться. С этой женщиной не было никакой нужды протягивать связующие нити между душой ботаника и человеческой душой как таковой. Миссис Трит сама осуществляла эту связь.

– Принести вам чашку чая? Если вы позволите мужчине похозяйничать в вашей кухне.

– Мистер Гринвуд, я и так уже в долгу перед вами. Вы скрасили мое заточение на целых четверть часа. Думаю, хватит тут и одной жертвы.

– Мне самому это доставит удовольствие. В интересах науки. Какого результата вы ожидаете? Вы, конечно, не собираетесь принести свой палец в жертву?

– Это стало бы настоящим праздником для авторов книг по истории дионей, не правда ли? Но вряд ли моей маленькой подружке такая задача под силу. Просто я хотела проверить, будут ли выделяться те же самые пищеварительные секреции с поверхности ловушки, что, как вы видите, и происходит. Если бы я смогла дольше пребывать в таком положении, уверена, ее скопилось бы еще больше.

В молчании они вместе наблюдали, как маленькое растение впервые пробует на вкус человеческую плоть. Тарантуловы матроны в вазочках, расставленных по всей комнате, вероятно, присоединились к человеческой паре, множеством крохотных глазок наблюдая через пороги своих домов за этой исторической сценой.

Внезапно собаки нарушили покой, бросившись в нишу эркера и принявшись облаивать белку, за окном спускавшуюся по ветке. Белка замерла и стала в ответ ругаться на собак, машинально размахивая хвостом.

– Господи, позвольте мне, по крайней мере, избавить вас от этих двух диких зверей. Я выпущу их за дверь, а потом сделаю вам чай. – Не дав ей возможности возразить, Тэтчер метнулся в кухню, по пути распахнув парадную дверь и шикнув на собак, чтобы бежали домой. Затем он нашел чайник и чашки, плиту, еще не остывшую после завтрака, и вскоре вернулся в гостиную с подносом, на котором стояли чашки с чаем и вазочка с печеньем. Поставив поднос на письменный стол, Тэтчер пододвинул к нему стул и для себя. Миссис Трит была тронута.

– Наверное, человеку науки это кажется смешным, – заметила она.

– Отнюдь. Любопытство может быть опасным, но смешным –