Бесприютные - Барбара Кингсолвер

взглядом, и только им, не предложив ничего для утешения. Миссис Трит была из той редкой породы женщин, которые безошибочно чувствуют, когда слова бесполезны, и не тратят их попусту. Даже в разговоре с мучимым тревогами собеседником. У Тэтчера возникло такое чувство, будто она способна заглянуть ему в душу.

Он встал и отодвинул стул на прежнее место, к этажерке.

– Я злоупотребил вашим гостеприимством. Все, что вы говорите, правильно. А теперь мне пора убрать поднос и откланяться.

– Нет, оставьте поднос. Чай и печенье помогут мне продержаться. Хотя, похоже, я близка к тому, чтобы уступить своей маленькой ботанической компаньонке.

– Надеюсь, вы простите мне мое сегодняшнее вторжение, из которого, признаюсь, я извлек много пользы.

Она улыбнулась:

– Вас мне сам Бог послал. Пожалуйста, поскорее вторгайтесь снова.

– Боюсь, это не исключено. Но мы постараемся лучше следить за своими собаками, миссис Трит. Прошу меня извинить.

– Не за что. Они – весьма деликатная компания.

Немного помолчав, Тэтчер спросил:

– Вы, случайно, не знаете, кто из них кто?

– Сциллу вы найдете слева от крыльца. Она любит тень, выкопала там себе маленькую ямку под тисовой изгородью. Харибда предпочитает солнце.

На улице Тэтчер с удивлением увидел большие облака, предвещавшие грозу; собаки лежали по разные стороны крыльца, как и предсказала миссис Трит. Прошло много времени, бедная Полли наверняка уже волновалась, думая, что миссис Трит всех троих затянула в свою паутину.

Закрыв за собой дверь и очутившись между двух зверей, Тэтчер почувствовал себя возвращающимся домой Одиссеем, который, накинув плащ своих невзгод, приготовился плыть вперед, отражая удары.

5. Отражая удары

Подготовка Ника к поездке на машине подняла на новый уровень отметку высоты Уиллиного терпения: это было намного труднее, чем пристегивать двух орущих малышей в усыпанные хлопьями детские кресла на заднем сиденье. Утром она испытывала тоску по тем дням, когда ее пассажиры могли орать, сбрасывать с себя туфли или канючить, прося мороженого, но никогда не требовали в приказном порядке перестать канителиться и, черт возьми, заняться наконец делом.

Шаг первый: снести в автомобиль портативный кислородный концентратор Ника величиной с чемодан, втиснуть его за водительское сиденье и подключить к прикуривателю. (Нет! К двенадцативольтной розетке, как поправила ее недавно Тиг, потому что «неужели ты думаешь, мама, что американцы все еще курят сигареты в машинах?») Завести мотор, убедиться, что штуковина шипит, и метнуться обратно.

Следующий шаг: снова оказавшись в доме, отсоединить Ника от большого стационарного концентратора в его спальне, служившего ему, так сказать, материнским кораблем. Его мощный компрессор качал кислород через длинный эластичный шланг, который давал Нику свободный доступ на первый этаж, хотя вечно попадал под ножки стульев, путался под ногами и провоцировал врожденный страх Дикси к змеям. Уилла постаралась не морщиться, вынимая пожелтевшую пластмассовую канюлю из носа Ника. Эта штука, особенно наконечники, вставлявшиеся в его воспаленные ноздри, вызывала у нее отвращение. Она подозревала, что у него повышенная чувствительность к латексу, но не собиралась делиться своими подозрениями. Аллергии, наряду с психическими заболеваниями, Ник классифицировал как слабоволие.

Казалось коварством отключить главный концентратор – постоянный фоновый ритм их дома – и услышать, как обрывается его шипение. Секунды две-три они с Ником испуганно смотрели друг на друга. Теперь он был свободен, во всяком случае настолько, насколько это вообще возможно для него, на короткое время отключенного от концентратора и дышавшего от кислородного баллона. С этим металлическим баллоном, закрепленным на спинке инвалидной коляски, Ник напоминал наземного аквалангиста. К сожалению, с таким приспособлением он мог добраться разве что до машины, где Уилла должна будет подсоединить его к аппарату, работающему от автомобильного источника электричества. Он противился еще одной перемене, но это они уже проходили. Баллонный кислород слишком быстро расходуется, до Филадельфии Ник выдышит большую его часть, а заправить баллон заново стоит дороже, чем залить полный бак бензина.

Доставить самого Ника до автомобиля в инвалидном кресле было почти выше ее сил. За тот год, что старик жил с ними, Уилле как-то удавалось не делать этого одной. Но сегодня она вызвалась отвезти его, не продумав все как следует, и семья отправилась по своим делам, между тем как откладывать визит к врачу дальше было нельзя. Она попыталась вспомнить, вывозили ли Ника из дома за все лето хотя бы раз, и не вспомнила ни одного. Казалось бы, столь плотно замурованная в доме душа должна радоваться солнечному свету и синему небу, однако Ник ныл и упрямился, как ребенок в триста фунтов весом. Он отказался помочь Уилле и переместить свой вес, когда она перетаскивала коляску через порог на крыльцо и по двум разваливающимся ступенькам вниз, на тротуар.

Уилла ощутила тоску по утраченной наивности новоиспеченной домовладелицы: в день своего вселения они обсуждали необходимость косметического ремонта крыльца, простодушно планируя пристройку внешнего подъемника, а выяснилось, что тут требовалось нечто значительно превышающее возможности даже всей королевской конницы[36]. Каждый раз, когда бригада Петрофаччо забивала гвозди на крыше, строение содрогалось, и расширялись трещины на стенах. Лежа в постели, Уилла видела проникавший сквозь них дневной свет.

– Я боюсь, как бы вы не вывалились вперед, – предупредила она Ника, маневрируя коляской по щербатому бетону. – Мне нужно, чтобы вы частично перенесли вес тела на ноги.

Он лишь буркнул что-то в ответ.

– Я не шучу, Ник. У меня не хватит сил сделать это без вашей помощи.

Он отмахнулся.

– Ston poutso mou louloudia kai giro giro melises, – что означало: «Мой пенис цветет, и вокруг него жужжат пчелы». Греческий язык богат на выразительные средства; в данном случае он изящно обозначил наплевательское отношение к ее проблемам.

– Пожалуйста. Хотя бы немного.

– Я калека. Думаешь, это кресло предназначено для того, чтобы устраивать моим яйцам приятные прогулки?

О чем Уилла действительно думала, с трудом толкая его по подъездной дорожке, так это о том, что он пока еще умудрялся самостоятельно справлять нужду и одеваться без посторонней помощи, – и на том спасибо. Насколько же жизнь с немощным человеком зависит от его достоинства и силы воли. Ник желал самостоятельно ходить в туалет, но отнюдь не к врачу. Однако, подумала Уилла после того, как затолкала свекра в машину, подсоединила к портативному концентратору и тронулась в путь по Лэндис-авеню, вероятно, недалек тот день, когда ему потребуется помощь и в повседневных гигиенических процедурах. Она бы не хотела, чтобы Яно исполнял эти обязанности для своего отца. Но при их доходах с мечтой о постоянно живущей в доме сиделке можно было адресоваться разве что к зубной