Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

Наташа медленно шла вдоль фестивальных шатров.

Солнце садилось, девочки фотографировали небо, розово-оранжевое, как персик. Делали селфи вдвоем, втроем, компаниями. Сублимировали пространство и время. Превращали чувства в посты.

На уютной веранде прибрежной кафешки шла дискотека. Ветер шевелил газовые занавески, перехваченные лентами.

Я хотел бы не знать тебя, но это так обязательно, ведь без этого всего мы бы были другими…[11]

Подняв вверх зажигалки, ребята и девушки качались, разделяя ритм грустной мелодии, обнимались, брались за руки.

Если б прошла по касательной, не умирал бы из-за тебякаждую ночь… Но такие, как ты, проходят навылет.

Протолкнувшись между танцующими, Наташа вышла из бара с другой стороны. Спустилась по деревянным ступенькам на пляж. Мягкий вечерний зной пользовался популярностью. На гальке толпились лежаки, море пенилось от тел.

Наташа не слишком думала, куда и зачем она идет. Просто в движении становилось чуточку легче.

Она и не заметила, как ноги принесли ее к красно-белой ленте, куда она забрела вчерашним утром, к табличке «ПРОХОДА НЕТ».

И здесь люди млели на лежаках, пили охлажденное пиво. Возились на мелководье дети. Никому не было до нее никакого дела.

Наташа поднырнула под ленту.

«До будущего лета надо будет найти где-то семьдесят тысяч. Наверняка Алёшу простудили без меня. Георгий Алексеевич завалил письмами по-любому».

Чайка лежала там же.

Смутное чувство заставило Наташу остановиться. Приглядеться. Мертвые перышки чуть подрагивали на ветру.

Наташа присела.

Кровь из раны на птичьей шее вымыло прибоем.

Подсвеченные золотистым светом заходящего солнца, вздыбленные перышки обрамили птицу удивительным сиянием.

Наташа достала телефон, примерилась, сделала несколько кадров.

Она ни на что уже не надеялась.

Просто у нее была странная привычка доводить любое дело до конца. Не любила она пропадать, подводить, сходить с дистанции…

Раз уж зарегистрировалась, раз уж пришла в шатер, раз уж добавилась в чат…

Она подождала, пока фотография прогрузится.

Блямк. Зеленая галочка.

Она выполнила свой долг перед искусством. Все.

Можно идти жить жизнь и ни о чем больше не думать.

Глава 7

На поезде, мимо сверкающих склянок элитной недвижимости. На самолете, мимо облаков, вырастающих ввысь, распускающихся, расцветающих, как белые деревья невиданных земель.

Домой.

Чтобы ткнуться хлюпающим носом в футболку мужа, пахнущую капсулами для стирки, которые она покупала в «Магните» по акции. После всего пережитого Наташа необычайно рада была видеть Егора. Он представлялся оплотом спокойных надежных будней, в которые больше не ворвется ни порывистый сумбур вдохновения, ни удушающий страх непризнания. Никогда.

– Я же говорил: нафиг эти художества. Только нервы трепать. Все творческие конкурсы необъективны. Там кумовство и вкусовщина. Не стоят они твоих слезок. Бедная моя девочка!

Наташа млела в волнах химического запаха капсул, ничуть не похожего на обещанные альпийские луга. Такого дурацкого, такого родного.

– Одно хорошо: теперь ты точно поймешь, что лучше биологией заниматься. Георгия Алексеевича, кстати, видел в коридоре. Он сказал, нормально все идет, но тебе для успешной защиты нужно сконцентрироваться. Ты упускаешь детали… Надеюсь, ты больше не станешь распылять усилия ни на какую левую ерунду. Сосредоточишься на диссертации, допилишь ее как следует. Защитишься с блеском!

Сумки, противоударные чемоданы разных цветов, замотанные лентой, коробка, спортивный рюкзак с кучей непонятных ленточек, резиночек и карманов – вещи, обыкновенные и странные, плыли по ленте, мимо сосредоточенных пассажиров, плыли по кругу, как крысы, как чаинки в чашке, как звезды и галактики.

Идеальная фигура – круг. Если подумать, по кругу идет вся жизнь. И события, оставленные в прошлом, так или иначе возвращаются, как возвращается в одну и ту же точку не узнанный на прошлом круге чемодан, плавающая в баке крыса или Земля, летящая по орбите. Не все возвращения желанны. Некоторые хочется отменить. Однако это не происходит по щелчку пальцев. Непрерывное вращение мира имеет свои непреложные законы. Чтобы отменить возвращение чего-то неприятного, нужно понять, для чего оно приходило в первый раз, чему хотело научить. У всего есть причина. И чтобы отменить возвращение, надо перейти на новый уровень, выйти из того круга, где происходит вращение мыслей, вещей, людей, связанных с этой причиной. Надо стать частью нового круга, более широкого…

Егор уходил на работу каждое утро около девяти, у него росли культуры, почковались дрожжи и регулярно (примерно раз в пару недель) возникали сверкающие и искрящиеся идеи с замахом на открытия, достойные как минимум госпремии, а если повезет – и Нобелевки.

Наташа обходила с коляской окрестные универсамы, закупала продукты, что-то варила, жарила, пекла. Со времени возвращения с Фестиваля она яростно ударилась в домоводство. Ее благородного порыва хватило даже на пошив штор и покупку на «Авито» винтажной лампы. Наташа почти научилась быть нормальной женщиной. Озабоченной домом, бытом, ребенком. Почти счастливой простым женским счастьем. Без всяких там претензий на гениальность.

Но она знала: все закончится в тот момент, когда она сядет за ноутбук.

С момента прилета Наташа не проверяла e-mail. Письма от Георгия Алексеевича со статьями, которые следовало прочесть и прокомментировать, копились, как розовые платежки ЖКХ в почтовом ящике одинокого мертвеца.

Откладывать дальше было нельзя. При виде громады нависшей над нею работы Наташа испытала приступ паники. На Фестиваль уезжала она как будто в один конец. С тайной надеждой победить в отборе, поступить в Digital design studio. И больше не возвращаться. Не открывать научных статей. Не входить в лабораторию. Не нюхать виварий и химический холодильник. Не натягивать силиконовые перчатки, в которых противно потеют руки…

Но судьба-злодейка (сука, падла, как там ее еще называют) распорядилась по-своему. Наташа прокрутила через экран одну статью, вторую… Какие-то гистограммы, диаграммы, графики, непонятные символы, формулы.

Боже.

Каждый крючок здесь, каждая закорючка что-то обозначает.

И придется в этом разбираться.

Боже.

Как перед неприступной скалой стояла Наташа перед этой неначатой работой – огромной, скучной и невыносимо бессмысленной лично для нее…

У нее участился пульс. Она облизнула сухие губы. Сглотнула густой, липкий, как раздавленная ягода из варенья, шарик слюны.

Боже.

Формулы и гистограммы смотрели на нее с экрана. Аккуратные, строгие, холодные. Их бесполезно было умолять о пощаде, как киношного злодея за пять минут до конца фильма…

Dron_Remont: привет

Сообщение упало звонко, потревожило привычный событийный ход.

Наташа не ждала этого сообщения не только сегодня, она не ждала его никогда. Безвозвратному уходу школьного времени, по которому принято слащаво ностальгировать, в котором Андрей провожал до подъезда Иру, а Наташа перенесла его лицо на форзац учебника алгебры, Наташа радовалась; прыщи, тщательно