Дива - Дэйзи Гудвин

сидевших в них богатых и знаменитых под красно-белый полосатый навес. В списке Эльзы было всего сто пятьдесят гостей. «Я бы пригласила триста человек, если бы хотела эффектной массовости, – объяснила она Марии, – но это прием в твою честь. На него придут все до единого, разве что кто-то окажется на смертном одре, хотя я уверена, что ты смогла бы оживить и труп. Я устроила вечеринку для избранных: Ноэл, Коул, княгиня Монако Грейс, Аньелли, Ари и Тина Онассис, Русполи, Пегги Гуггенхайм, конечно, а также Девонширы и принц Али Хан, потому что все женщины хотят переспать с ним, а все мужчины – узнать имя его портного».

В гондоле, находившейся перед ними, Мария разглядела пару в маскарадных костюмах: на голове у женщины было нечто похожее на галеон в полном снаряжении, а ее муж надел серебряный шлем с опущенным забралом. Мария наблюдала, как они выбираются из лодки – паруса корабля задрожали, когда женщина ступила на причал. Мария не узнала ее в лицо, но что-то в ее профиле подсказывало, что костюмированные вечеринки в венецианских палаццо для нее не в новинку.

У репортеров и фотографов были свои лодки – они покачивались на волнах, окружив причал. Тита, на котором была соломенная шляпа гондольера, вылез первым и наклонился, чтобы помочь жене. Когда она ступила на площадку, засверкали вспышки камер, и Мария обернулась, одарив фотографов ослепительной улыбкой.

Она игнорировала вопросы, которые выкрикивали репортеры.

– Это правда, что вы бросили петь?

– Вы собираетесь записать дуэт с Элвисом Пресли?

– Будет ли экранизация «Травиаты»?

– Вы вернетесь в Ла Скала после недавних высказываний Гирингелли?

– В чем секрет вашей стройности?

Эльза, одетая в золотое кружевное платье и corno ducale – головной убор венецианского дожа, сшитый, по ее словам, еще в XIV веке, бросилась к Марии с распростертыми объятиями. Мария наклонилась, чтобы поцеловать ее, и Эльза прошептала:

– Джанни Аньелли у меня в долгу. Я попросила его занять твоего мужа – хочу, чтобы сегодня вечером ты получила удовольствие. Джанни прекрасный собеседник, к тому же он знает всех красавиц – твой драгоценный Тита будет в хороших руках.

– Как ты предусмотрительна, Эльза.

– Дорогая, присматривать за супружеским балластом – моя работа, – подмигнула она Марии.

– Но Тита вовсе не балласт.

Эльза приложила палец к губам.

– Не беспокойся, дорогая, я сохраню твой секрет. – Она повернулась к Менегини: – Обязательно рассмотрите фрески Тьеполо – они великолепно порнографичны.

Несмотря на то что прием был «только для своих», салон был переполнен. Когда Эльза появилась в дверях вместе с Марией, раздался взволнованный гул узнавания, и толпа расступилась, пропуская примадонну и хозяйку бала в центр зала.

– Мария, дорогая, этот котенок – принцесса Русполи.

Высокая женщина в белой меховой маске кошки с длинными усами сделала наигранно мягкое приветственное движение рукой в черной перчатке с настоящими когтями. Мария улыбнулась, а принцесса мурлыкнула в ответ.

– А это мой дорогой друг Ноэл.

Ноэл Кауард, щеголявший в котелке Чарли Чаплина, наклонился и поцеловал ей руку.

– Какая честь познакомиться с вами, мадам Каллас. Я слышал вашу «Травиату» – даже мое каменное сердце дрогнуло, когда вы кашлянули в последний раз. – Он взмахнул воображаемым носовым платком, а затем спросил: – Но скажите, кого вы изображаете?

– Марию Каллас, дьявольскую диву, – ответила Мария.

Кауард рассмеялся:

– Дьявольская дива – очень остроумно, дорогуша. Вижу, вы многому научились у душеньки Эльзы. Все думают, что она похожа на болотную жабу, но она, прости господи, всегда первая указывает на это.

В руку Марии вложили бокал шампанского, и Эльза повела ее «поздороваться со своей старой подругой Марлен».

Мария тут же поблагодарила Дитрих за куриный бульон, который она присылала в Метрополитен-оперу еженедельно в течение сезона.

Марлен лишь отмахнулась:

– Не стоит благодарности. Мне нравится заботиться о людях. Каждому певцу полезен куриный суп.

Через плечо Марлен Мария увидела, как Тита разговаривает с загорелым мужчиной в адмиральской треуголке. Ее муж был невероятно увлечен и слушал собеседника с величайшим вниманием. Мария понимала, почему Эльза завоевала репутацию несравненной хозяйки приемов: она действительно обо всем позаботилась. Ее супруга не мог не очаровать самый богатый человек Италии. Только деньги увлекали Титу больше, чем опера.

Эльза с беспощадной энергичностью водила Марию по залу.

– Ноэл, ты достаточно долго монополизировал Марию. Я обещала представить ее Девонширам – в герцогских коронах, прости господи.

Пять минут спустя она уже ворковала:

– Дорогой Дебо, если хочешь провести с Марией больше времени, пригласи ее в Чатсуорт. Княгиня Монако умирает от желания поговорить с ней, и, поскольку она снова в положении, мы обязаны положить конец ее страданиям.

Так Мария познакомилась со всеми, но, к счастью, не углублялась в беседы: она была так же «убедительна» в роли светской львицы, как большинство гостей – в образе Тоски. Хотя рядом с Эльзой невозможно было сконфузиться, как в тот ужасный момент на одном праздничном ужине, когда сосед посоветовал ей взглянуть на Помпеи, а Мария спросила, что это за художник.

Сделав два или три круга по салону, они остановились перекусить в буфете, украшенном точными копиями голов Арчимбольдо, сделанными из фруктов и овощей. Эльза села за пианино. Она сыграла несколько аккордов, которые сложились в блюзовую балладу Stormy Weather[11].

Мария попятилась от пианино, чтобы ее не попросили спеть. Но Эльза была проворнее.

– Мадам Каллас, – окликнула она ее, одарив пламенно-обожающим взглядом, – не будете ли вы так любезны осчастливить старую перечницу и присоединиться ко мне?

Разговоры в зале внезапно стихли, будто кто-то выключил громкость. Мария почувствовала на себе взгляды всех своих новых знакомых. У нее было правило – никогда не петь на приемах, но, когда Эльза выразительно посмотрела на нее снизу вверх, она поняла, что не сможет отказаться.

Не знаю, почему

В небе погасло солнце…

Голос Марии прорвался сквозь остатки разговоров и отразился от стен зала. Дома для удовольствия она любила петь джаз. Эльза однажды услышала ее Stormy Weather и, как истинная королева вечеринок, запомнила это.

Мария набрала воздуха, готовясь начать следующий куплет, как вдруг двери с шумом открылись.

В зал вошла пара: невысокий коренастый мужчина в фуражке капитана греческого корабля и женщина, похожая на балерину, в шляпе с голубой атласной лентой, завязанной под подбородком, как на картине Фрагонара. Мужчина не прервал беседу, даже когда Мария запела второй куплет.

Сил больше нет,

Я все потеряла.

Наступило ненастье…

Мария взяла пронзительно-грудную ноту, и ее голос заглушил болтовню опоздавшего. Наконец