Кит - Чхон Мёнгван

Кымбок потеряла интерес к бизнесу, ее сожитель, вынужденный вместо нее заниматься контролем и учетом товара, просто хватался за голову. Для него, всю жизнь подсчитывавшего лишь выручку от продажи рыбы, что помещалась в трехколесном грузовичке, такая бухгалтерия оказалась слишком сложной, и он с трудом справлялся со всеми делами, но ему ничего другого не оставалось, как ждать с нетерпением, когда Кымбок оставит свои думы и станет прежней, живой и энергичной.

Через несколько дней перед входом в сушильню появился человек огромного роста. Это было вечером, когда по другую сторону моря краснел закат. Люди побросали свои дела и с интересом разглядывали высоченного мужчину. Среди работавших женщин он нашел Кымбок и большими шагами направился прямо к ней. Женщины расступились, давая ему дорогу. В руках он держал резиновую туфлю, оставленную Кымбок во дворе его жилища, и котомку пурпурно-синего цвета. Увидев Кокчона, она испугалась и выронила связку рыбы. Он протянул ей туфлю и котомку. Кымбок растерянно смотрела то на нежданного гостя, то на его руки. Наконец он заговорил:

— Здесь новая одежда, чтобы тебе переодеться. Пойдем со мной, и с этого дня давай жить вместе.

Наступило молчание, а затем со всех сторон раздались удивленные возгласы. Однако Кокчон не обращал на окружающих никакого внимания и стоял с протянутыми руками, не сводя глаз с Кымбок. И она застыла перед ним как вкопанная. Так и стояли в молчании, глядя друг на друга. И тут, расталкивая людей, к ним пробился торговец и, напуганный мощным телосложением мужчины, закричал дрожащим голосом:

— Да кто ты такой вообще, что собрался увезти ее, а?

Кокчон даже не удосужился взглянуть на него и по-прежнему стоял, протягивая котомку Кымбок, словно подгонял ее скорее принять решение. Рассерженный торговец, набравшись смелости, со злостью смахнул котомку на песок и заорал:

— Она до самой смерти будет жить со мной и сушить здесь рыбу, ты понял? Так что давай проваливай отсюда!

И оттолкнул соперника. Конечно, богатырь даже на сантиметр не сдвинулся с места. Только лицо его, заросшее бородой, передернулось. Он тут же схватил торговца за шиворот и оторвал от земли. Ноги несчастного задергались в воздухе. Кокчон намеревался с силой швырнуть торговца наземь. И тут Кымбок встала на его защиту:

— Нет, нельзя! Если с ним что-то случится, то вы никогда больше не увидите меня!

Она прокричала эти слова так отчаянно, что великан замер и поставил свою жертву на место. Торговец с воплями начал кататься по песку, показывая, как ему больно, хотя побывал в руках силача всего несколько секунд. Из слов женщины всем стало ясно, что будет дальше. Кокчон оставил котомку у ног Кымбок, сделал несколько шагов в сторону и стал ждать. А она подошла к торговцу, который держался за спину и притворялся покалеченным, и сказала на прощание:

— Простите меня. Вы привезли меня сюда, но я встретила другого господина. Поэтому должна покинуть вас.

С ним, ее первым мужчиной, она прожила бок о бок несколько лет и успела привязаться к нему. Кымбок сдержала слезы, готовые хлынуть из глаз, и добавила:

— Еще одно скажу. Ни в коем случае не сушите рыбу в октябре, что наступит скоро. Обязательно запомните это. Вам понятно?

Бывший сожитель сидел на песке с обезумевшим видом, не понимая, что ему говорят, и лишь кивнул головой. Оставив за спиной ярко алевший закат, Кымбок последовала за новым господином.

Это произошло через три года после того, как торговец рыбой привез ее в этот портовый город.

Лора

Наконец плотина была прорвана. Кымбок разгадала подлинный характер огня, что горел в ней и не давал уснуть, пока она не окуналась в холодную морскую воду; осознала и суть неустанных порывов ветра, который заставил ее покинуть родные края и все время гнал вперед. Он жадно облизал все ее тело. По следам, оставленным языком, пробегали мурашки. Волосы встали дыбом. Стыдливость и неопытность уже покинули ее. Все тело стало влажным. Словно не желая, чтобы оставался хоть единый зазор между собой и желанным мужчиной, она плотно обвила ногами бедра Кокчона и изо всех сил притянула его к себе.

Впервые в жизни познавший огромную радость от близости с женщиной, Кокчон задрожал всем телом и невольно издал громкий стон. Дрожь его передалась Кымбок, и она, тоже не сумев совладать с трепетом, волной прокатившимся по ней, стиснула зубы. Горячий ком подступил к горлу. Внутри все органы будто напряглись до предела, и от страха, что они вырвутся из нее, а еще от желания разрыдаться от радостного возбуждения, она в порыве страсти ухватилась за крепкие ягодицы Кокчона. Сто триллионов клеток отделились друг от друга и по одной рассеялись в пустоте, но тут же, втянутые страшной силой, вновь собрались, чтобы в конце концов взорваться. В самом затаенном уголке тела произошло мощное сокращение, словно тело хотело вобрать в себя все. А затем наступило спокойствие. Не горячая и не холодная, а тихая радость накрыла их, и они обнялись.

Кокчон и Кымбок суждено было полюбить друг друга, как любили Ромео и Джульетта, Пёнгансве и Оннё[5], Асадаль и Асанё[6]. Они подошли друг к другу, как гайка и винтик, соединились крепко-накрепко, как два стоящих рядом дерева порой срастаются стволами, и не было того, чего им не хватало, как и не было ничего лишнего. Стоило наступить ночи, как влюбленные тут же забывались в радостном порыве страсти и бесконечно падали в объятия друг друга.

Начав новую жизнь с Кокчоном, Кымбок занялась обустройством своего нового гнездышка, купила на рынке одеяла, домашнюю утварь и разные вещи, необходимые для хозяйства, пусть маленького, но дававшего ей ощущение счастья, отчего она все время напевала что-то себе под нос. Казалось, ей наконец удалось найти то, что она искала давно, с того самого дня, когда на грузовичке покинула родную деревню.

Через несколько дней Кымбок попросила у вернувшегося домой Кокчона денег на покупку риса. Средства, накопленные тайком от торговца, она уже потратила на хозяйство. Он смутился и ответил, что у него нет ни одной монеты. Оказывается, до сих пор весь свой заработок Кокчон оставлял в трактире. И хотя получал он в полтора раза больше, чем другие грузчики, ел он много, поэтому каждый раз после разгрузки шел в трактир и оставлял хозяйке заведения все, что выдавали ему за работу, а она на эту сумму кормила его рисом с закусками, мясом и поила бражкой. Вот так он и