Кит - Чхон Мёнгван

вслед за Кокчоном. Он двигался не спеша, с полотенцем на плече, и, осматриваясь, словно на экскурсии, дошел до перекрестка, где начинался рыбный рынок. Внутри было многолюдно, суетились торговцы, сновали покупатели, но великан возвышался над всеми, так что сразу бросался в глаза. Даже не думая, что будет делать дальше, Кымбок просто шла за ним, держась на расстоянии.

Скоро он вошел в трактир у самого края рынка. Через приоткрытую дверь Кымбок наблюдала, как он ест, и поражалась количеству поедаемой им пищи. Опустошив пять больших мисок риса с горкой, он, даже не передохнув, тут же уничтожил больше килограмма вареной свинины, запросто опустошил бочонок бражки и только после этого поднялся со своего места. Кымбок дождалась, пока он расплатится и выйдет, и опять последовала за ним.

Пройдя через шумный рынок, он наконец привел ее к ветхому дому, где обитали сезонные чернорабочие, плававшие на рыболовных судах, и бригады грузчиков, получавшие здесь еду и ночлег. Кокчон прошел внутрь, а Кымбок стояла у ворот в замешательстве, не зная, стоит ли идти за ним дальше, как вдруг, сама не понимая, как это случилось, незаметно оказалась во дворе, словно какая-то сила подтолкнула ее в спину. Заглянув в одну комнату, другую и третью, она наконец увидела его. Голый по пояс, он лежал на полу маленькой крытой террасы и храпел. Кымбок тихо присела перед ним на край деревянного настила и стала смотреть на него, сладко спящего. При каждом вдохе и выдохе распространялся кисловатый запах бражки и раздавался храп, и его мощный живот то вздымался, то опускался.

Кымбок не знала, почему последовала за этим мужчиной, не знала, зачем пришла сюда, но то, что она сделала в следующую минуту, вообще не поддавалось никакому объяснению. Она вдруг положила руку на его живот, колыхавшийся перед ней. Рука дрожала, когда осторожно коснулась незнакомого тела, и Кымбок через кончики пальцев ощутила вибрации этого очень большого живого существа. Она невольно закрыла глаза. Ей показалось, что от этих ощущений, полученных при соприкосновении руки с его телом, она вся затрепетала, а внизу живота разлилось тепло. В какое-то мгновенье его дыхание как будто ослабело, и неожиданно он открыл глаза. В реальность сцены, что возникла перед ним, нельзя было поверить. Незнакомая женщина, словно сошедшая с картины, закрыв глаза, сидела рядом с ним. Мало того, ее рука спокойно лежала на его животе!

Еще не совсем придя в себя, не понимая, во сне он или наяву, Кокчон недоуменно уставился на женщину. Присмотревшись, он вдруг вспомнил, что где-то уже видел ее. В этот миг и Кымбок под его взглядом открыла глаза. Взгляды молодых людей встретились. И только тогда Кокчон узнал в незнакомке ту самую девочку, пахнувшую лесными травами, с которой несколько лет назад столкнулся на берегу моря. Она вздрогнула от испуга, тут же отдернула руку, вскочила, промчалась через двор и выбежала за ворота. Убегая, Кымбок споткнулась, одна туфля соскочила с ноги, но она, даже не оглянувшись, сломя голову понеслась вперед и остановилась только на сушильне перед шестами с рыбой. Сожитель испугался, увидев ее побелевшее лицо, спросил, что случилось, но Кымбок молчала и только с трудом переводила дыхание, а затем опрокинула в себя три миски холодной воды.

В ту ночь из головы Кымбок не шел Кокчон, и она лежала, думая о встрече с ним, вспоминая его лицо, и не могла уснуть. Рядом похрапывал уставший за день торговец. Только что он удовлетворил себя: взобрался на нее и, как и прежде, несколько раз дернулся, поерзал, виновато сполз и провалился в сон. Она открыла дверь и вышла из домика. Под тусклым лунным светом о берег разбивались волны. Она присела, скорчившись, на песок и стала смотреть на сверкающую гладь моря, будто посыпанную серебряным порошком, как вдруг от удивления широко раскрыла глаза. Посреди моря из глубины всплыла рыбина величиной с дом. Это был тот самый синий кит, появившийся перед ней в первый день ее приезда. Кит, длина которого достигала аж тридцати метров, с силой выпустил воду из дырочек на спине. Под лунным светом взметнувшиеся фонтаном струи разлетелись серебряными нитями. Кымбок почувствовала, как из центра живота поднимается горячая волна. Это было подлинное чувство, которое огромное существо внушало ей своей жизнеутверждающей мощью.

Кымбок сняла с себя кофточку и юбку, повесила на пустую перекладину и, обнаженная, направилась к морю. Холодные волны объяли разгоряченное за ночь тело. Она поплыла в сторону кита, отливающего синим цветом. А тот, изящно демонстрируя обтекаемую форму, хвостом направлял волны в ее сторону и время от времени выпускал свой фонтанчик. Но, как ни странно, сколько бы она ни плыла, не могла приблизиться к киту. Казалось, он тут, рядом, плещет хвостом, и гладкая кожа поблескивает так близко, почти под носом, что можно дотронуться до нее, однако между ними все время сохранялось то же расстояние. А затем в какой-то миг кит последний раз выпустил струю, вальяжно изогнул хвост и исчез в глубине. Опустошенная и разочарованная, она все ждала его возвращения и не выходила из воды до тех пор, пока совсем не выбилась из сил, но он так и не появился. Когда она в изнеможении выбралась на берег, с моря дул ветер. Тот самый ветер, что, подталкивая в спину, заставил ее покинуть родину. И сейчас этот ветер, должно быть, опять собрался куда-то умчаться с ней. Впрочем, может быть, это она сама призвала его к себе…

Торговец рыбой не находил себе места от беспокойства. Он догадывался, что с Кымбок что-то случилось, но не осмеливался спросить, в чем дело. А она часто стояла, отрешенно глядя в море, забыв о работе, и глаза ее, раньше ярко сверкавшие, потеряли блеск. Теперь уже он не слышал песен, что распевала Кымбок, поддавшись веселому настроению, и болтовня с женщинами во время чистки рыбы прекратилась, хотя раньше она любила посудачить. Порой сожитель проснется среди ночи, а рядом никого. Выйдет за дверь, а Кымбок одиноко сидит на берегу с отсутствующим взглядом. Наблюдавший за ней торговец хорошо знал, что ей нужно, но помочь не мог при всем желании. У него уже не было силы, способной утолить жажду Кымбок. Поэтому он и грустил.

Тем не менее на их «заводе» по-прежнему кипела работа. На подъезде вереницей всегда стояли грузовые машины, привозившие сырье и увозившие готовую продукцию. Благодаря мелким торговцам их вяленая и сухая рыба стала продаваться в других городах, даже расположенных очень далеко. После того как