Параллельные кривые - Таша Калинина

причин – словно выдохлись в объятиях друг друга, потеряли темы для разговоров, скатились к унылым, как ломтики вареной моркови, ужинам и не знали, как помочь друг другу. Фил, кстати, долго скучал по Марку и больше недели ждал у дверей, что парень сейчас вернется с работы и потреплет его мудрую рыжую голову, со смехом уворачиваясь от собачьих поцелуев.

– Да, было бы неплохо поболтать, – она открыла наконец-то глаза и посмотрела на подругу. – Или это ты сейчас придумала? Про Марка? Чтобы меня растормошить.

Тесса чертыхнулась про себя – ну откуда, откуда она знает все ее мысли? Марк, конечно, ничего не говорил о встрече. Но это ведь не значит, что ее нельзя устроить.

“Мазда” свернула с трассы на дорогу, ведущую к пляжу. Воздух стал солоноватым, ветер – дурашливо-порывистым. Доехав до парковки, где обычно они и останавливались, девушки вынырнули из прохлады автомобиля в солнечный день и, разувшись почти сразу, пошли босиком по горячему песку. Говорить ни о чем не хотелось – Сара растворилась в ощущениях: прогретые солнцем песчинки щекотно забивались между пальцев, сверкали искорками на ступнях, от кромки берега ветер доносил прохладную водную пыль, звуки и мысли утонули в плеске кротких волн. Идти берегом океана – лучший способ вернуться к себе. В такие моменты ты можешь быть честен с собой. Можешь радоваться или грустить, не пытаясь сохранить лицо. Сара очень любила такие прогулки. И неважно – в компании с друзьями или в одиночестве. Мелкий песок под ногами, растянутая над головой простыня лазурного неба, прозрачная вода, веками сглаживающая прибрежные камешки и напевающая тихие песни ракушкам, – все это примиряло ее, Сару, с несовершенствами жизни. И она верила, что даже в плохом можно найти что-то хорошее. До смерти Фила теория плюсов работала бесперебойно. Даже когда ушел Марк, она убедила себя, что это – к лучшему. Она не хотела разбираться в причинах, ковыряться в собственных мозгах и комплексах, не хотела выслушивать версию бывшего парня и искать общее решение – зачем усложнять? Сбежать всегда проще. Хотя, возможно, настоящим плюсом их с Марком разрыва было бы совместное взросление и опыт проживания кризиса в отношениях – вместе, не поврозь. А главный приз – переход на новый уровень и особая степень близости, которая больше, чем эйфория влюбленности или качественный секс. Доверие. Вот к чему идут, пожалуй, все пары на планете – разными путями, через разочарования и слезы, через бурные ссоры и не менее бурные примирения. Выигрывают те, кто дойдет. Доверие – по сути, та же безусловная любовь. Как было с Филом. Было и больше нет. Какие плюсы она могла найти в утрате лучшего друга?

– О чем думаешь? – Тесса шла рядом, такая близкая и такая… другая. Они с Сарой словно дополняли друг друга – противоположные по темпераменту, рассматривающие жизнь под разными углами, но все равно вместе им было легко. Жаль, что Тесса не могла до конца разделить ее теперешнюю тоску, потому что просто не понимала.

– О Филе, – честно призналась Сара, не заметив, как подруга закатила глаза. – О том последнем дне. О медсестре, которая зачем-то никуда не ушла.

Решение усыпить Фила и прекратить его мучения Сара принимала вместе с отцом – по видеосвязи. С него эта собачья история началась и не могла закончиться без его участия. Сара никак не решалась поднять заплаканные глаза на монитор ноутбука, чтобы увидеть отражение собственной боли в папиных глазах. Это добило бы ее окончательно.

– Ну как он сегодня? – не зная, с чего начать, спросил мужчина, чьи руки подкидывали ее, маленькую, в летнее небо и всегда ловили в крепкие, надежные объятия. Как бы она хотела снова спрятаться в кольце папиных рук и ничего не решать.

– Спит. Он много спит. Лекарства действуют. Облегчают боль. На какое-то время, – Сара сыпала короткими предложениями, чтобы не разрыдаться. – Врачи говорят, что можно еще месяц-два протянуть так, но…

– Но что? Что, Сара?

– Но лучше отпустить… – она всхлипнула и прикусила губу почти до крови. – Я не могу его отпустить, пап…

– Ты должна, – в мужском голосе было столько печали и нежности, что Сара все-таки расплакалась. – Ты ведь любишь его? Правда? Мы все любим Фила. Он стал для нашей семьи лучшим подарком, самым лучшим. И мы должны сейчас сделать так, чтобы ему было не больно. Как думаешь, он хочет, чтобы ты страдала? Чтобы каждый день плакала над ним?

– Папа, но как же я? Это так больно, – она хотела, чтобы отец сейчас был рядом и обнял ее. Как в детстве. Чтобы стало не страшно. – Пап, ты думаешь, так будет лучше для Фила?

– Да, дорогая, – в его глазах тоже стояли слезы. – Так будет лучше. Он заслужил, чтобы ты о нем позаботилась.

А потом было солнечное августовское утро, такое невозможно прекрасное, что Сара на мгновение поверила, будто недавний разговор с отцом ей приснился и болезнь, убивающая Фила, – тоже. Она соскочила с кровати, весело окликая пса: “Ну где ты, дружище? Идем, идем гулять”. Ретривера она нашла на кухне, в луже мочи и рвоты. Он тяжело дышал и извиняюще попытался вильнуть хвостом. Потом подобрал лапы и начал было подниматься, но так и не смог.

– Фил, милый мой Фил, мой хороший, – Сара, бросив на пол первое попавшееся полотенце, чуть приподняла обмякшего пса и немного сдвинула, чтобы лежал на сухом. Слезы катились горошинами по ее растерянному лицу, капали на его коричневый сухой нос и почти моментально высыхали, если Фил не успевал их слизнуть. Дрожащей рукой Сара взяла мобильник и набрала номер ветеринарной клиники, где их уже ждали.

– Ты понимаешь, мне казалось, я смогу утешать себя мыслью, что ему не больно, что лимфома не победила его, что он просто уснул, – Сара вдруг обнаружила, что рассказывает о событиях последнего дня с Филом подруге, и Тесса смотрит на нее глазами, полными искренней боли и сострадания. – Мне и медсестра в клинике об этом говорила. Я так благодарна… Они чудесные врачи, чудесные! Мне кажется, они тоже успели полюбить Фила и плакали вместе со мной. Ну а кто мог его не полюбить, ну кто? Ты же его знаешь…

В прохладной тишине процедурной Фил вытянулся на смотровом столе. Он был такой большой, что кончики лап немного свисали с края и мелко-мелко дрожали. Доктор Вилсон, мужчина средних лет с очень добрыми светлыми глазами, ласково погладил ретривера по загривку: “Ну что, дружище, скоро все закончится. Обещаю, больно не будет”. Он объяснял застывшей от ужаса Саре,