Параллельные кривые - Таша Калинина

запертой на вершине башни, но не нуждающейся в спасении. В Гарварде, где они и познакомились – Грант изучал экономику, а Вив мечтала стать биологом и не вылазила из библиотеки, парни обходили красивую странную девушку стороной. Вивьен могла уничтожить взглядом – она умеет смотреть так, будто тебя нет, причиняя этим почти физическую боль. Грант влюбился сразу и насмерть, а подойти и познакомиться со снежной королевой решился только через четыре года. Вив почему-то сразу согласилась на кофе, а уже через две недели сбежала с ним на выходные в загородный отель. Что это было? Он так и не понял. А теперь, когда эта непостижимая женщина носила его фамилию, начал подозревать, что так и не подобрал ключи к ее сердцу.

Когда до нее оставалось несколько шагов, Вивьен поднялась навстречу мужу. Какая-то чужая, отрешенная, словно все ее эмоции остались в кабинете доктора Шейн. Словно находиться рядом с Грантом ей было неприятно.

– Все как планировали? В ресторан? – уточнила Вив и, не дожидаясь ответа, застучала каблуками к выходу из клиники. Муж понуро брел следом. Он не понимал, вообще уже ничего не понимал – когда их жизнь превратилась в нелепую шутку? Спрашивать об этом жену бесполезно. Когда они разговаривали в последний раз о чем-то отвлеченном – о книге или фильме, о том, где провести Рождество? Он не мог вспомнить. Десять лет их брака будто канули в черную дыру: вот Вив, совсем еще юная, кружится посреди лавандового поля, убегает от него – невесомая, звонкая, эфемерная полевая нимфа, а через секунду, стоит ему моргнуть, она уже сидит на краешке скамьи для посетителей в клинике репродуктологии – неестественно прямая спина, волосы приглажены и собраны в строгий пучок, темно-зеленое платье обнимает каждый изгиб тела и делает ее похожей на манекен. Роскошный, дорогой манекен – исключительно для брендовых коллекций. Гранту стало жутко от такого сравнения и он попытался взбодриться, переключившись в режим "успешный бизнесмен" – в два шага догнал Вивьен, распрямил плечи, чуть вздернул подбородок. Никто не должен усомниться в том, что у него не все под контролем. Никто не должен догадаться, что у него прямо в эти минуты – одновременно с дыханием и движением вперед – рушится жизнь. Как знать, может этот день Бриксы завершат звонками своим адвокатам – каждый своему. Внутренне Грант был готов ко всему, но надеялся, что жена оттает и, переболев сегодняшним разочарованием, даст шанс их браку. Сейчас, конечно, разговаривать с ней нет смысла – он слишком хорошо знал это выражение лица Вив и ее пустой взгляд. Стоп-сигнал, красный уровень опасности – не трогай, не подходи близко, не суйся в эпицентр шторма, если хочешь уцелеть. Грант даже с некоторым облегчением принял такие правила игры: не нужно ничего выдумывать, искать подходы – просто выдержи паузу, и все утрясется. О, если бы он только знал!

Нью-Йорк в октябре прекрасен. Столько оттенков рыжего в пышной еще листве парков и скверов. Еще много солнца и света. Улицы наводнены людьми, самыми разными, говорящими на разных языках и одинаково одинокими среди сверкающих огнями небоскребов и витрин. Каждый идет за своим счастьем, часто не замечая ничего вокруг, утопая в какофонии звуков гигантского города и странным образом наполняясь силами от его суматохи и сумасшедшего ритма. Бриксы перебрались в Нью-Йорк лет десять назад и поселились в Кэрролл Гарденс, весьма престижном районе Бруклина, где в то время предпочитали обживаться пусть не богачи, но довольно состоятельные и респектабельные люди. Их дом органично встроен в очаровательную зеленую улицу, по которой неспешно течет время и кажется, что местным жителям тоже можно никуда не спешить. В прошлом веке здесь было много итальянцев, а теперь Кэрролл Гарденс облюбовали и французы, чему Грант совершенно не удивлялся – если уж его холодную и редко проявляющую эмоции жену этот район покорил с первого взгляда, человеку чувствительному не влюбиться невозможно. Быть может, когда они сегодня вернутся в свой тихий и уютный дом, Вивьен наконец-то объяснит ему, что происходит и как им жить дальше?

– Алекс, – обратился Грант к водителю, который вел его черный Lexus сквозь городские улицы по направлению к французскому ресторанчику, где уже томились в вазе гортензии и шампанское достигло нужной температуры, – домой мы доберемся на такси. У тебя сегодня будет выходной, ок?

Парень благодарно кивнул и улыбнулся – Грант поймал его сияющий взгляд в зеркале заднего вида. Алекс работал у Бриксов уже полтора года. Отличный малый! Надежный как швейцарские часы и, что принципиально, не лезет в чужие дела, не пытается подружиться, умеет держать дистанцию. Для Гранта вопрос личных границ был болезненно важен – он боялся, что кто-нибудь вломится в его жизнь, разворошит хрупкое спокойствие, развенчает все его иллюзии и заставит принимать решения. Это в бизнесе мистер Брикс заработал авторитет и репутацию несокрушимого человека, а в личной жизни – тревожный подросток, чьи чувства растрепаны, зыбки, выстроены на страхах и сомнениях. Работать он умел, любить – нет. Хотя как же нет? Ведь он любил Вив. Или думал, что любил?

Однажды, когда они только поженились, Вивьен спросила: “Какими мы будем через пять лет? А через десять?”. Грант не заметил, как прошли эти десять лет. Для него – счастливые и понятные. А для Вив? Разве его когда-нибудь это интересовало? Хороший дом, много красивой одежды, украшения к годовщинам и праздникам, цветы по поводу и без, оплата счетов, рестораны – что еще нужно женщине? У Вивьен была жизнь, о какой многие только мечтают – можно заниматься своими делами, ходить по салонам красоты, встречаться с подругами, читать книги, танцевать. Даже готовить не обязательно, не говоря уже о том, чтобы работать. Разве это не счастье?

– А какое сегодня число? Грант, ты слышишь? – погруженный в размышления, он не сразу сообразил, что жена обращается к нему. – Грант, ты здесь?

– О, прости, задумался. Что ты спросила?

– Какое сегодня число?

– Тринадцатое, – Грант на долю секунды засомневался, посмотрел на часы, где высвечивалась и дата, и подтвердил, – да, тринадцатое. Все верно. А что?

– Хорошее число, – Вив загадочно улыбнулась, – очень подходящее.

– Для чего? Не понимаю…

– Для моего личного праздника – для дня свободы. Наконец-то все закончилось, – она расслабленно закрыла глаза и обмякла на кожаном сиденье нежного кремового оттенка.

Грант перехватил в зеркале заднего вида вопрошающий взгляд Алекса. Водитель словно испытывал неловкость, став невольным свидетелем зарождающегося выяснения отношений. Хорошо, что до ресторана всего минут семь езды, хотя было бы идеально отложить этот разговор до