Параллельные кривые - Таша Калинина

– Но мы оба хотели… – беспомощно пытался оправдаться Грант.

– Ты хотел. Ты! – в ее глазах на секунду блеснули злые слезы. – Так хотел, что даже не заметил, когда я сломалась и сдалась. Тебя не было рядом, когда ты был мне так нужен. Ну конечно, контракт с испанцами гораздо важнее…

И тут Грант вспомнил. Дождливый вечер в осенней Барселоне пару лет назад. А не тринадцатое ли октября это было? Какая ирония судьбы – так изящно закольцевать историю, практически день в день, только теперь они с Вив поменялись ролями: решения принимает она, а ему останется лишь принять и смириться. В Барселоне, когда он не нашел минуты поговорить с женой – в разгаре был ужин с партнерами, их счастливому будущему был вынесен приговор. А он и не заметил. Вивьен совершенно права – он ничего не замечал: ни ее отстраненности, ни долгих пауз в вечерних разговорах, ни участившихся прогулок Вив, ни новой ее привычки ходить по СПА-салонам. Он даже радовался этому – наконец-то жена приняла статус состоятельной женщины и начала тратить деньги на женские развлечения. У Гранта даже мысли не мелькнуло о том, что Вив просто сбегает от него – чтобы не видеть, не слышать, не испытывать разочарования. И каждый раз, когда он снова и снова тащил ее к репродуктологам, Вив словно покрывалась ледяной коркой, закрывалась внутри, становилась все более чужой.

– Мадам, ваш салат, – откуда-то издалека прозвучал голос официантки. Они успели сделать заказ? – Через десять минут подадим горячее. Шампанское можно открывать?

Видимо, Вивьен ответила согласием – пространство вокруг наполнилось жизнерадостным шипением лопающихся в бокалах пузырьков и сладковатым цветочным ароматом. Официантка поставила тарелку с салатом и перед ним и словно растворилась в воздухе. Грант поднял глаза и увидел, что Вив смотрит прямо на него каким-то очень особенным взглядом – будто запоминает каждую черточку. Будто прощается. С легкой улыбкой она подняла бокал: “За тебя. И за свободу” – в этот момент у Гранта перехватило горло. Он хотел что-то сказать, но не смог выдавить и слова. Плотная тишина нависла над их уединенным столиком, серыми тенями ложилась на нежные лепестки гортензий, заглушала музыку. Они оба ждали, кто сделает первый шаг, и оба медлили с этим.

– Милая, – Грант все-таки исхитрился и поймал тонкую кисть жены, когда она потянулась за бокалом. Пальцы Вив дрогнули, – послушай, послушай меня, пожалуйста. Только ничего не говори. Сейчас не говори, – Вивьен раздраженно повела бровью, но промолчала. – Я надеюсь, что мы сможем все исправить. Не знаю, как ты, но я очень этого хочу. Хочу, чтобы в нашем доме снова звучала музыка, чтобы ты улыбалась, как в наши лучшие дни, чтобы мы вместе путешествовали. А потом, когда ты будешь готова, мы попробуем…

Он с ужасом наблюдал, как некрасиво скривилось идеальное лицо жены. Она что, плачет? Сердце оборвалось – Грант никогда не видел Вивьен плачущей. Безумие, да? Столько лет они вместе, а слезы – вот такие, безудержные, отчаянные – в первый раз. Вив аккуратно, но настойчиво вытянула свои пальцы из его сомкнутой ладони и закрыла лицо руками. На бледных точеных скулах проступили красные пятна, плечи вздрагивали в беззвучных рыданиях. Что, что он сказал не так? Образ холодной, чуть высокомерной жены богатого человека рассыпался на глазах – сейчас он видел перед собой почти незнакомую женщину, которая, кажется, его не любила.

Совершенно некстати вспомнился день их свадьбы. Они оба только что закончили университет, жили на съемной квартире, главным преимуществом которой был личный выход на крышу, которая одновременно служила открытой террасой. Они были бедны, молоды и наивны. Не было ни роскошного платья, ни даже обручальных колец, ни шумной толпы гостей – только они вдвоем, крыша, бутылка шампанского и тарелка фруктов. Священник, объявивший их мужем и женой, в глубине души, похоже, был романтиком, потому что пришел в восторг от идеи обменяться пластмассовыми кольцами и заявиться на церемонию бракосочетания в джинсах и летнем сарафане.

Через три года Бриксы переиграли свадьбу – уже по всем правилам: банкет, кольцо с бриллиантом, дизайнерское платье с внушительным шлейфом, много цветов, поездка на Багамы. "Не хватает только дочки или сына, – шепнул на ухо жене Грант, – представляешь, как было бы мило, если бы наш малыш вынес кольца". Вив странно изменилась в лице, но только на секунду. Может быть, трещина между ними пошла уже тогда? Гранта не оставляло ощущение, что Вивьен сейчас оплакивает не неродившегося ребенка, а ту их первую свадьбу, где все было настоящим. Кажется, она даже хранила где-то среди своих украшений пластиковое колечко, правда, никогда больше не надевала его.

– А где твое кольцо, Грант? Ну то, самое первое, – всхлипнула Вив и он понял, что думают они об одном и том же. – Где оно?

– Не знаю, наверное, потерял, – честно признался он. – Прости…

Вивьен посмотрела на него так, словно вынула душу, и тяжело вздохнула. Сейчас она была целиком из боли и разрушенных надежд. И не существовало от этого лекарства. Но именно сейчас, в эту отчаянную минуту, он разглядел за маской ухоженной богатой женщины ту самую девочку, кожа которой неуловимо пахла лавандой и прожаренным на солнце июлем, а на губах почти всегда – когда они встречались глазами – искрой вспыхивала лёгкая полуулыбка.

– Ты знаешь, – Вив говорила тихо, но ему казалось, что над ним всеми молниями и грозами разверзлись небеса, – я так долго думала, почему у нас нет детей. Ведь мы мечтали об этом в колледже, помнишь? И мне казалось, что стоит нам только начать жить вместе, мы быстро станем родителями. У нас получалось все – твоя карьера стремительно шла в гору, мы жили в роскошных квартирах, отдыхали везде, где хотели, потом этот дом в Бруклине. Но чем больше денег у нас… У тебя, – вдруг поправилась она, – становилось, тем меньше оставалось тепла между нами. Да, ты наверняка считаешь мои слова блажью – кто бы не хотел такой жизни? Деньги дают свободу, открывают возможности, дарят человеку целый мир. И это так. Но почему цена такая высокая, Грант? Почему деньги нужно менять на любовь?

– Разве я… – попытался было возразить он, но осекся под умоляющим взглядом жены.

– Не перебивай, пожалуйста. Мне трудно говорить об этом. Я почти год шла к этому разговору и сегодня, когда Шейн сказала, что беременности опять нет, поняла – время пришло. Я несчастна с тобой, Грант. Давно. Я не знаю,