Параллельные кривые - Таша Калинина

Дались ей эти куртки! Ну что она за мать? Айлу беспомощно смотрела на застегивающую ботинки дочь и не понимала – как она, взрослая и неглупая, в общем-то, женщина могла так бездарно распоряжаться своими чувствами? Вместо объятий – холодные слова-тычки. Вместо искренности – попытки держать лицо. Вместо пожелания хорошего дня – какие-то дурацкие куртки.

– Мам, – Лена подхватила свой рюкзак и собралась уходить, – ты не забудь позвонить в школу. Ну про деньги-то… И Вику в садик надо отвести. Она еще, кажется, не проснулась даже. Опоздаете.

Айлу быстро-быстро закивала, чувствуя, что в горлу подступают слезы. Порывисто обняла дочь и почти вытолкнула за двери. Лишь бы остаться одной. Лишь бы не дать себе разрыдаться. Надо сварить куриный суп. Все можно исправить куриным супом.

Быстрые шаги Лены удалялись. “Парни, ждите меня!” – донеслось до Айлу с улицы. Приступ паники отступил. Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и почувствовала себя лучше. В детский сад они с младшей Викой явно опаздывали. “Ну и черт с ним, – решила Айлу. – Пусть спит маленькая. Ничего не случится из-за одного дня дома”. Она на цыпочках подошла к двери в детскую, заглянула внутрь – Вика, звездой раскинувшись на первом “этаже” двухъярусной кровати, показалась ей ангелом. Русые, чуть вьющиеся волосы рассыпались по подушке, от длинных ресниц на пахнущие персиками щечки ложилась нежная тень. Дочь улыбалась во сне так безмятежно, что и Айлу невольно улыбнулась. Все-таки дети – это такое счастье!

Часы над кухонным столом натикали почти восемь утра. Лучшее время суток – можно ненадолго представить, что все в порядке. Айлу заварила свежий чай. Несколько глотков и придется звонить Алевтине Георгиевне, завучу школы, где учатся ее дети, и по совместительству классной руководительнице Лены. Контактов со школой Айлу избегала всеми способами. Не могла избавиться от ощущения, что эта система выстроена как-то неправильно, по-уродски и питается сломанными детскими душами. Но сейчас придется собраться силами и постараться решить вопрос за пару минут.

– Слушаю, – в трубке прозвучал бархатистый, словно засахаренный голос. Если бы Айлу не знала, что на том конце неприятная внешне женщина с серой бугристой кожей, редкими, выкрашенными в дерзкую рыжину волосами и ледяными глазами, она была бы очарована.

– Алевтина Георгиевна, доброе утро, – затараторила Айлу, – это мама Лены. Я буквально на минуточку. Хотела предупредить, что деньги на ноябрьский праздник дочь принесет через пару дней, хорошо? Сегодня только тринадцатое, думаю, мы успеваем…

– Айлу Кулаевна…

– Кучалаевна, – автоматически поправила Айлу и тут же вздрогнула от собственной смелости.

– Не перебивайте, – в голосе завуча звякнула сталь, – я так и сказала. Так вот, Айлу Кучалаевна, я, конечно, пойду навстречу, хотя все дети уже принесли деньги. Сумма мизерная. У вас она вызывает затруднения?

– Да нет же, – зачем-то начала оправдываться Айлу, – дело не в этом…

– Конечно, не в этом, – медовый до тошноты голос проникал под кожу, разливался горячим ядом по венам, обжигал обидой. – Дело в том, что большинство родителей в состоянии планировать семейный бюджет так, чтобы минимальные средства, которые иногда нужны школе, были всегда. Кстати, если хотите, Айлу Кучалаевна, могу похлопотать за вас – у нас открылась вакансия уборщицы. Деньги небольшие, но и работа несложная – знай маши тряпкой…

В трубке повисло молчание. Кажется, Алевтина Георгиевна сама поняла, что перегнула палку, и сейчас искала способ завершить разговор. Айлу молчала, оглушенная хамством совершенно посторонней тетки, которая скомкала ее жизнь, как неудавшийся черновик, и швырнула в черноту мусорной урны.

– Хорошо, Айлу Кулаевна, я вас поняла. Пусть Лена приносит деньги не позднее двадцатого октября. Это крайний срок. Всего доброго, – завуч отключилась.

Айлу хотелось кричать. Хотелось накинуть пальто, пробежать два квартала до школы, ворваться в кабинет к этой высокомерной стерве и вцепиться в рыжие пакли. Она вскочила, сжав маленькие кулачки, потом снова села на старенький диван. Снова сорвалась, резко направилась к входной двери и вдруг обмякла, прислонившись к косяку. Расплакалась.

– Маам, а что ты плачешь? – маленькая, теплая после сна ручка ухватилась за ее безвольные пальцы. Это Вика проснулась и выбралась из постели. Айлу старалась скрывать от домашних свои истерзанные чувства, поэтому, наскоро вытерев слезы, нацепила и так уже намертво приросшую маску всем довольной матери семейства и чуть виновато улыбнулась дочери: “Все хорошо”. Вика недоверчиво посмотрела на нее – не поверила, но очень быстро отвлеклась разговорами о том, что полезнее на завтрак – каша или мороженое. По детской логике побеждало мороженое, но за неимением пришлось варить кашу. Айлу тоже немного отвлеклась и даже повеселела. Неприятный разговор с завучем перекочевал в прошлое – наплевать, что будет думать о ней какая-то неадекватная тетка. Может, у нее в жизни нет никакой радости, вот и ищет повод отыграться хоть на ком-то, а тут такая удобная жертва – тихая неконфликтная Айлу.

Природа человеческих взаимоотношений для Айлу всегда оставалась сокровенной тайной. Сколько бы она ни силилась понять, почему один человек излучает свет и грязь чужих душ к нему не прилипает, а другой, тоже светлый, цепляет на себя всякую гниль. И главное – откуда она, гниль эта, берется в людях, ведь все приходят в этот мир одинаково испуганными и нуждающимися в любви. Разве не правильнее держаться друг друга, подставлять плечо оступившемуся собрату, беречь божественную искру в своей душе? Что меняет наши внутренние настройки? Семья? Общество? Школа? Все вместе? Неужели и ее дети, выросшие в доме, где все чаще бывало холодно, однажды посмеют с кем-то разговаривать так – через губу, презрительно, поставив себя на десять ступенек выше? Нет, невозможно. Она мельком глянула на младшую дочь – за кухонным столом Вика с аппетитом уплетала манную кашу вприкуску с ломтем серого хлеба, щедро смазанным вареньем из жимолости. Айлу варила его только ради девчонок – они обе обожали жимолость, в сезон могли есть ее горстями, и от их ладошек потом еще долго чувствовался лиловый аромат горечи. “Вот и вся моя жизнь, как эта жимолость, – подумала вдруг Айлу. – Горчит, сколько сахара не сыпь”.

– Дочь, каши добавить? – она улыбнулась и почувствовала, что давший крен день начал выравниваться. Она справится. Конечно. Она всегда со всем справляется.

Вика отрицательно помотала головой, запихивая в рот последнюю ложку каши, и потребовала мультики. Нормальное желание ребенка, который прогуливает детский сад. Айлу проводила девочку в детскую и включила на стареньком ноутбуке часовой сборник “Маши и медведя”. А