Записки Терезы Нумы - Дача Мараини

тюрьме. Я об этом не знала. Отпетая дура, олух царя небесного — вот кем я была тогда. Лили специализировалась по сумочкам и бумажникам, Джемма — по квартирам. Обе были настоящими профессионалками.

Поначалу все это было мне невдомек. Мне они показались даже славными. Они угощали меня кофе, сигаретами. Я научилась курить, а до тех пор даже не знала вкуса табака. Я посмотрела, как это делают они, как они держат сигарету между указательным и средним пальцем, и закурила, как будто курила всю жизнь. Ко мне они были очень внимательны. Спрашивают, например:

— Ты не голодна?

— Нет, — говорю, — но кусочек свежего хлебца я бы охотно съела.

— Ну пошли, — предлагают они, — съедим по доброй порции спагетти. Айда с нами!

И ведут меня в тратторию, большую, красивую, хорошо обставленную. Платят, разумеется, они. Всегда и везде платят они. Нечего и говорить, что я расположилась к ним и, видя их отзывчивость, очень привязалась. Вот они-то и наставили меня на путь воровства.

Джемма жила с матерью. Поселилась с ними и Лили, родители которой давно умерли. Как-то раз веселые подружки приводят меня к себе и говорят:

— Оставайся у нас, кровать найдется и для тебя.

Я соглашаюсь. И вот я уже полностью на их иждивении.

Однажды Джемма говорит:

— Послушай, моя мать работает на вилле в Париоли: сторожит эту виллу, подметает, чистит, проветривает. Ключи у нее.

И выкладывает свой план:

— Я выкраду у матери ключи, мы откроем двери, потом сломаем замки — будто бы это сделали воры. А там барахла на миллионы, есть серебро, есть старинные золотые монеты. Хозяева сейчас отдыхают в Швейцарии.

Дело было в июле или августе.

— Там хранится целых три миллиона. Мы украдем их и разделим между собой. Получится по миллиону на человека.

Я была простушкой и мечтала об автомобиле. Вот Джемма и говорит:

— Ты купишь себе машину, мы все купим себе машины и будем разъезжать туда-сюда.

Словом, я дала себя вовлечь в это дело, они купили меня, как несмышленыша. Я даже подскочила от восторга:

— Ах, мы купим себе машины? Какой марки?

Хотя мне было уже за двадцать лет, соображала я ничуть не лучше ребенка. По-настоящему жизни я не знала. Эти две новые мои подружки заставили меня прозреть. Сперва сплошной мед, потом — тюрьма.

С нами должен был пойти еще некий Луиджи, по прозвищу Танго. То был их приятель, владелец маленького грузовичка. Увидев этого Танго, я слегка растерялась. Рожа у него была самая препротивная. Джемма заметила мое смущение:

— Ты что, решила отказаться? А машина? А наряды? А бриллианты?

— Нет-нет, — спешу я заверить, — я с вами!

Танго мне говорит:

— Ты войдешь в дом. Около пяти-шести часов подойдем мы, посвистим, и ты передашь нам вещи через окно. Когда услышишь вот такой свист, это значит, что пришли мы, и ты откроешь.

Спрашиваю:

— А почему именно я должна лезть в дом?

— Да потому, что ты самая подвижная и ловкая из нас, — поясняет он.

— Ну ладно, — соглашаюсь я.

Иду на виллу. Открываю ключом дверь. Вхожу в дом, осматриваюсь. Дом большущий, полный всяких шкафов. Роюсь, ищу, вынюхиваю, но ни миллионов, ни старинных золотых монет нет и в помине. Серебро было, это верно, еще были какие-то животные из прозрачного камня, но я не знала, ценятся они или нет. Нахожу несколько стаканчиков, покрытых эмалью. Засовываю добычу в мешок. Прислоняю мешок к окну, выходящему на улицу, и жду.

Жду, жду, а моих все нет и нет. В комнате стоит прямо-таки царская кровать. Я ложусь на нее, чтобы немного отдохнуть. И мигом засыпаю. Думаю, что проспала часа два-три, точно не скажу. Просыпаюсь от телефонного звонка. Хочу подойти, но вовремя спохватываюсь и не подхожу. Мне было приказано никому не отвечать и вообще стараться даже не дышать.

Потому-то я и не подошла. А телефон все названивает и названивает. Потом я узнала, что звонили они, чтобы предупредить об опоздании. Я, между прочим, думала, что это могут быть они. Но во избежание ошибки решила не подходить. Снова ложусь в постель.

Потом мне приспичило сходить по нужде. Выхожу из спальни. Иду в ванную. Там целая стена сделана из пронзительно-оранжевых стекол. Оказалось, что она выходит на пролет лестницы.

Только я собралась устроиться на стульчаке, как вижу какую-то тень на лестнице. Кто-то подымается. Я немедленно вскакиваю. Лучше, думаю, убраться отсюда поскорее. И я возвращаюсь в спальню.

Но я прямо лопалась от желания сходить в уборную. Сильно прихватило живот. Высматриваю, нет ли где ночного горшка. Вместо горшка обнаруживаю хрустальную вазу. Использую ее не по назначению. Облегчившись, водружаю эту вазу на столик, а сама подыхаю от смеха, представив себе изумление хозяев, когда они обнаружат мой подарок.

Уже одиннадцать вечера, а мои все не появляются. Начинаю злиться. Решаю больше не ждать. Видно, они и думать про меня забыли.

Тихохонько открываю оконную задвижку. Выглядываю: на улице ни души. Беру мешок с наворованным добром и этак осторожненько вылезаю в окно.

Буквально через минуту после моего ухода подошли они. Потом они рассказывали, что свистели множество раз.

— Как, — говорю, — свистели? Вы должны были прийти в пять, а пришли в одиннадцать! Откуда я могла знать, что вы придете так поздно?

А дальше было так: на свист Танго нагрянули карабинеры. Ночной сторож заметил, что дверь приоткрыта, и, решив, что на виллу кто-то забрался, вызвал полицию. Полицейские задержали Танго и втащили его в дом. Там он сказал, что ухлестывал за служанкой и свистом вызывал ее, но не дождался.

Обеих моих подружек арестовали через два дня. Меня тогда не взяли, я успела скрыться. Потом-то, правда, схватили и меня. Из-за Рины, сестры Танго, которая меня выследила и навела полицию.

Я находилась в универмаге на Монте-Марио. Пряталась там у своей приятельницы, которая служила сторожихой в этом магазине. С ней я познакомилась через Эгле в одном баре.

Там я пряталась уже в течение нескольких дней. Однажды утром выхожу, чтобы выпить чашечку кофе, и замечаю полицейского, который дожидается возле двери и внимательно меня разглядывает. Я и не подозревала, что приметы мои известны. Полицейским было сообщено: ищите рыжую такого-то и такого-то вида. Я и в самом деле недавно покрасила волосы. Они стали огненно-рыжими, цветом напоминая стручковый перец.

Ну вот, полицейские видят, что идет рыжая, и меня останавливают. Я бегом. Они за мной. Кричат:

— Держите ее, держите!

Какая-то женщина бросилась за мной с криком:

— Она украла у меня сумочку с деньгами!

Хотя ничего