Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

– Смотри у меня, еще не дай бог свалишься и сломаешь себе ногу. Будешь тогда знать, как по деревьям лазить.

– Чепуха, наш Эдвин куда более ловкий, чем ты думаешь. – Эрик подошел и встал рядом с Элин под дерево.

Эдвин прищурился и спрыгнул на землю, вытянув руки в стороны и согнув ноги в коленях, словно прыгал с парашютом. Элин испуганно вскрикнула, но приземление оказалось удачным, а брат расплылся в довольной улыбке.

– Вот видишь. Он у нас не только обезьянка, но еще и птица, – рассмеялся Эрик.

Эдвин встал лицом к стволу, закрыл глаза руками и принялся громко считать. Элин с Эриком помчались вперед, и все началось сначала.

К тому моменту, когда они наконец свернули на дорогу, ведущую к их дому, они успели спрятаться восемнадцать раз. Эрик всегда вел счет таким вещам, и Элин любила дразнить его, называя «математическим гением». Смеясь и пихаясь, они влетели во двор.

Едва они очутились во дворе, как Элин заметила позади дома тень. Там кто-то был, рядом с ее тайником. Она почувствовала, как быстрее забилось сердце, и пригляделась повнимательнее. Кто-то двигался так, словно копал что-то или собирал с земли. Элин тяжело сглотнула. Неужели Марианна обнаружила ее банки под кроватью?

А может, это всего лишь Фредрик, который успел прибежать сюда раньше них?

Элин слегка подотстала, давая фору братьям, и те быстро убежали, кидаясь друг в друга школьными сумками. Прошмыгнув вдоль фасада, она выглянула из-за угла. И тут же пронзительно завизжала при виде открывшейся перед ней картины. Марианна вытащила из бочки и держала в руке одного из котят. Солнышко. Он был мокрым, головка безжизненно свесилась на бок. Мать небрежно отбросила его в сторону, и он упал к остальным двум. Затем Марианна наклонилась к мешку и достала еще одного, Плутона. Сунула его прямо в холодную воду и принялась держать.

Не медля ни минуты, Элин с визгом бросилась на мать. Марианна, потеряв равновесие, упала на спину и ударилась головой о землю. Сунув руку в холодную воду, Элин вытянула котенка и бережно прижала его к себе, массируя крошечное тельце, но было уже поздно: головка малыша безжизненно повисла.

Она повернулась к матери и в гневе принялась пинать ее ногами.

– Убийца! – кричала она. – Убийца!

Марианна ухватила ее за запястье, повалила и зло прошипела, посмотрев на нее страшными глазами:

– Закрой пасть! Слышишь, сейчас же!

– Это мои котята, Крошка моя… и котята тоже мои. Убийца! – кричала Элин, отчаянно пытаясь вырваться.

– Дура, бестолочь! Как ты не понимаешь, мы не можем содержать пятерых кошек!

Марианна что есть силы залепила дочери пощечину. В ушах у Элин зазвенело, остро обожгло кожу. Собравшись с силами, она пнула Марианну по ноге и, схватив мешок с последним котенком, со всех ног помчалась в сарай, на сеновал. Крошки там уже не было, лежанка опустела, и лишь примятое сено своим шуршанием напоминало о тех, кто еще недавно жил здесь.

Она опустилась на пол с Венерой на коленях и погладила маленького котенка по спинке.

– Я позабочусь о тебе. Ты никогда не умрешь, – шептала она сквозь слезы.

На одном резиновом сапоге у самой подошвы была дырка, куда при каждом шаге затекала вода, стоило согнуть ногу. Поэтому во время дождя Элин старалась ставить ногу прямо. Оттого что она ходила, неестественно вытянув пальцы, казалось, будто она слегка хромает. Впрочем, это мало помогало. Носки все равно промокали, и холод, проникая через ноги, пробирал все тело. Она шла напрямик, через поля. Подошвы чавкали по мокрой глине. Чтобы не поскользнуться и не набрать воду в сапог, сначала осторожно ставила ноги на пятку и только потом на носок. Вдалеке показался дом Герды и Уве. В кармане Элин сидел котенок, и она чувствовала, как он там копошится. Ну, ничего, ему недолго осталось потерпеть. Герда обязательно позаботиться о котенке, ей даже в голову не придет его топить. Элин собиралась оставить котенка на крыльце, чтобы он смог прошмыгнуть внутрь и лечь где-нибудь в уголке, где его быстро найдут.

Она кралась вдоль дома, держась поближе к грубо выструганным и выкрашенным в желтый цвет доскам, которыми были обиты стены. Добравшись до угла, осторожно выглянула и стремглав бросилась к веранде. Встала на цыпочки и заглянула в окно. На кухне горел свет, но ни Герды, ни Уве она не увидела.

– Что ты здесь делаешь?

Внезапное появление Уве испугало Элин. Она вздрогнула, но не обернулась. Стояла, оцепенев и повернув голову к окну, пока взгляд лихорадочно метался по сторонам.

Уве положил ей на плечо свою теплую ладонь:

– Ты, должно быть, к нам в гости, верно? Герда дома, за ходи.

В кармане забарахтался котенок. Элин прижала куртку рукой и осторожно повернулась, стараясь, чтобы Уве ничего не увидел. Дверь распахнулась, и на веранде появилась Герда.

– Вот тебя-то я и ждала! – радостно воскликнула она.

– Почему? – растерялась Элин.

– А я всегда радуюсь, когда ко мне нежданно-негаданно заглядывают в гости такие хорошенькие детки. Заходи скорее, я сейчас как раз пеку, скоро сможешь отведать теплых булочек.

Она сделала приглашающий жест. Элин поплотнее запахнулась в куртку и, сунув руку в карман с котенком, шагнула на крыльцо. На ступеньке остался толстый ошметок прилипшей глины.

– А вот в такой грязной обуви заходить негоже. Присаживайся, я тебе помогу.

Она села на стул, Герда ухватила ее за пятку и потянула. Подошва на сапоге отошла, обнаружилась дырка. Белый носок на ноге отсырел и посерел от грязи. Герда и его стянула.

– Эти сапоги останутся здесь. Скажи своей маме, пусть купит тебе новые.

Элин замотала головой, а Герда высоко подняла дырявый сапог и замахнулась им, собираясь зашвырнуть на кучу старого хлама, скопившегося в дальнем углу сада.

– Нет, не трожь, они мои!

Элин слетела со стула и едва успела вырвать сапог из рук Герды. Пулей сбежала вниз по лестнице и тут же вздрогнула от пронзившего ее холода: голая нога коснулась сырой земли. Подпрыгивая на одной ножке, она поскорее натянула сапог.

– Ну, ладно-ладно. Не буду я выкидывать твои сапоги, раз они тебе так дороги. Заходи, выпьем кофе. Булочки скоро испекутся.

Куртка трепыхалась как живая – котенок уже не мог усидеть в кармане и яростно просился наружу. Герда протянула к ней руки. Когда же Элин не подошла, она сама к ней спустилась:

– Ну, прости меня, дружок, прости, я больше не буду отбирать у тебя твои сапоги, честное слово.

Она взяла девочку