Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

темно, лишь огни с улицы отражаются на белых стенах гостиной. Он не один, с другом. Их громкие голоса разбудили ее даже раньше, чем разъехались двери лифта. На ней по-прежнему лишь колготки и лифчик. Они входят в квартиру, смеясь и радостно болтая. Должно быть, команда, за которую они болели, выиграла. Элин съеживается, пытаясь стать меньше, вжимается в спинку дивана, но ей все равно не удается избежать их взглядов, когда они входят в комнату и зажигают свет. Приятель Сэма смущенно отворачивается. Элин вперивает в мужа сердитый взгляд. Он кидает ей одеяло и смеется, пьяный от большого количества выпитого пива.

– Так ты дома? – Его голос звучит удивленно.

Элин заворачивается в одеяло и стремительно выскакивает из гостиной. Ее платье до сих пор валяется на полу в прихожей, но она не удосуживается подобрать его. С кухни доносится мужской смех, хлопает дверца холодильника и вслед за ней – хлопки открываемых пивных банок.

Когда Элин, одетая и причесанная, возвращается обратно, мужчины уже сидят на террасе. Через распахнутые двери в гостиную задувает прохладный ночной ветерок. Ее кожа тотчас же покрывается мурашками. Она направляется к ним, но, увидев пылающий огонь, замирает в дверном проеме. Языки пламени взметаются вверх, рассыпая вокруг себя оранжевые искры. Сэм замечает ее и машет упаковкой с сосисками.

– Иди скорее к нам! – радостно кричит он и хлопает ру кой по стоящему рядом стулу.

Элин качает головой и делает шаг назад:

– Нет, спасибо. Я только сейчас вспомнила – мне нуж но кое-что доделать на работе. Я заеду ненадолго в студию.

Элин сидит, разместив перед собой электронный ежедневник. Разговаривая с Сэмом по телефону, она просматривает даты, называя все более и более отдаленные.

– Ничего не получится, все ближайшие недели у меня заняты, ни одного просвета. Мне очень жаль, но тебе придется ходить одному, – решительно заявляет она.

– Одному? Что ты такое говоришь, Элин? Мы не можем прерывать курс психотерапии сейчас, едва лишь начав его. Это очень важно. Понимаешь, важно, если мы хотим иметь… наше совместное будущее.

Элин рассеянно хмыкает. Одним кликом убирает ежедневник, и на экране появляется снимок. Тот самый, из сада, в котором они недавно работали, – в центре ярким пятном выделяется синяя дверь. Она заходит в меню редактирования и делает цвет еще более насыщенным.

– Алло!

Элин вздрагивает от крика Сэма в трубке.

– Ах да, прости. Нет, ничего не получится. Слушай, зачем вообще нужно так из-за этого нервничать?

– Ты что, не слышала, что я сказал?

– Думаю, слышала.

– Думаешь? – Сэм буквально рычит, и Элин отключает громкую связь.

Сидящий чуть поодаль Джо поворачивает к ней голову, хотя на нем наушники. Она прижимает телефон к уху и встает из-за стола.

– Ты создаешь проблемы там, где их нет, – яростно шепчет она в трубку. – Если тебе так нужна помощь психотерапевта, то и ходи к нему один. Так будет лучше всего.

– Ага, ясно. Вот, значит, как ты думаешь. Лучше всего одному. Что ж, отлично, теперь я знаю, как ты к этому относишься. Теперь-то я знаю…

В трубке надолго воцаряется тишина.

– Алло, – наконец говорит Элин трубке, но ответа не слышит.

Сэм отсоединился. В полном недоумении она стоит с телефоном, прижатым к уху, словно ожидая снова услышать его голос. Наконец возвращается к своему столу и смотрит на дверь, которая занимает весь экран ноутбука.

До чего же похожа, в который уже раз поражается она. Эта выцветшая краска, просветы черного между мазками, ключ в замочной скважине. Все вместе они будят в ней воспоминания.

Голос Джо неожиданно выводит ее из задумчивости. Он стоит рядом с ней и кивком показывает на лестницу.

– Идем, пора начинать, разве ты не слышала, что они приехали?

Элин вскидывает голову, словно только что проснулась:

– Приехали? Кто?

– Ой, да брось, не смеши меня.

Элин поворачивает голову и бросает взгляд через перила вниз, в помещение студии. Там стоит актриса, вся в черном и в черных солнцезащитных очках. Элин тотчас же узнает ее и так резво вскакивает из-за стола, что опрокидывает стул.

Хейвиде, Готланд, 1979

Они шагали вместе по шоссе. Прямо по центру проезжей части. В этот час дорога была пустынна, ни машин, ни людей. Аккуратно ставя одну ступню за другой и вытянув руки в стороны, Элин вышагивала по линии центральной разметки. Фредрик рядом пинал камешки, как будто это были футбольные мячи. Время от времени он делал пас Элин, но та продолжала играть в канатоходку, и камешки пролетали мимо. Они шли молча, слова были не нужны. Внезапно, откуда ни возьмись, появился автомобиль. Это был Мике. Как всегда, он мчался куда-то на большой скорости. Но, заметив детей, затормозил – из-под колес машины полетела галька. Опустил боковое стекло и высунулся наружу:

– Прогуливаете?

Фредрик вздохнул:

– Нет.

– Тогда поторопись домой, в саду полно работы.

И Мике так же резко тронулся с места.

Фредрик схватил камень и со всей силы метнул в машину. И довольно улыбнулся, когда камень угодил в заднюю фару.

– Зачем ты это сделал? – Элин схватила его за руку.

– Потому что он идиот. Это всем известно.

– Но ведь он твой папа!

– Ну да, и что с того? Ведь твой папа тоже идиот? – Фредрик вопросительно поднял бровь.

– Возможно. Но я бы не стала кидаться в него камнями. Наоборот, я бы обрадовалась, если бы он вернулся домой. Ведь он может быть хорошим и добрым. Твой папа тоже бывает хорошим?

Фредрик фыркнул и, обогнав ее, молча зашагал дальше.

– Мама говорит, что мы, наверное, скоро уедем отсюда. Переедем жить в другое место. Она больше не хочет здесь оставаться.

– Так они разводятся?

– Скорее всего. Вчера они весь вечер ругались, а сегодня я видел на кухонном столе бланки.

Фредрик остановился, и Элин положила руку ему на плечо:

– Но вы ведь не уедете отсюда насовсем? Вы останетесь в Хейвиде?

– Об этом даже не переживай. Скорее всего, мы поселимся с мамой у дедушки с бабушкой. Это недалеко отсюда.

В молчании они продолжили свой путь дальше. Элин шла, балансируя, по самой середине шоссе. Фредрик держался поближе к обочине, где валялись камни, которые он еще не успел пнуть.

Когда они дошли до поселка, Элин внезапно остановилась и сбросила свой школьный рюкзак на землю. Ловко перелезла через забор, за которым виднелся дом Айны, и махнула Фредрику. Он заколебался:

– А что, если она поняла, что это были мы в тот вечер?

Элин помотала головой:

– Ничего