Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

Она нажимает на кнопку вызова и спускается вниз, но улица уже пуста. Сэм успел сесть в машину, успел исчезнуть. Куда? Элин не знает, не спросила. Даже не подумала спросить. Она набирает его номер. Гудки идут, но никто не берет трубку. Она звонит, снова и снова. И наконец слышит его голос.

– Да.

– Ты кое-что забыл. Записную книжку. Ты должен вернуться.

Голос Элин звучит решительно.

– Нет. Это для тебя. Я специально ее оставил.

– Зачем? – Голос Элин превращается в шепот.

– А ты не поняла? Она пуста, совсем как ты. Я думаю, тебе стоит начать прислушиваться к самой себе.

Его жестокие слова причиняют ей боль, она тяжело сглатывает образовавшийся в горле комок. Не находит, что сказать в ответ – больше попросту нечего. Связь прерывается.

Элин стискивает в руке записную книжку и прижимает к груди. Мир вокруг нее начинает бешено вращаться, она оступается и, чтобы не упасть, хватается за стоящий рядом стенд для газет.

Этой ночью она никак не может уснуть. Записная книжка лежит рядом с ней на кровати. На половине Сэма. Повернувшись, она наконец открывает ее и приклеивает на первой странице напечатанный на принтере снимок синей двери. Помещает ее в самый центр. Ну вот, начало положено. Теперь тут хоть что-то есть – частичка ее самой. Кладет книжку под подушку. Постель пуста, но простыни до сих пор пахнут Сэмом. Элин отбрасывает в сторону свое одеяло и укрывается одеялом Сэма. Берет его подушку и крепко обнимает. Время – четыре часа утра, через четыре часа ей снова надо быть в студии. Но она не хочет. И не может. Она закрывает глаза и пытается унять слезы, но мысли не дают ей покоя.

Она снова берет в руки записную книжку и тянется за ручкой. Пытается подумать о чем-нибудь другом. В голове всплывают отдельные слова. Она записывает их, старательно выводя каждую буковку:

Босиком. Гравий. Мелкий дождик. Горизонт.

Затем откладывает книжку в сторону. Зажмуривается и ждет, когда на нее снизойдут спокойствие и сон. Глубоко дышит и в окружающих ее запахах ощущает присутствие Сэма.

Секунды тикают, мысли не желают исчезать, слезы тем более. Она записывает еще слова:

Звезды. Ночь. Сосны. Водная битва.

Улыбается сквозь слезы при воспоминании о руках, взметавших в воздух целые каскады брызг. При воспоминании о давно минувших дружбе и любви, когда Фредрик всегда был рядом с ней, спокойный и надежный, как скала.

Пять утра. Осталось всего три часа. Она закрывает глаза и думает о море. Видит пенистые гребни волн, бьющихся о скалы. Вспоминает, каково это – стоять среди них, пытаясь удержать равновесие под напором стихии. Она считает волны. Одна, две, три, четыре…

Шум большого города за окном превращается в грохот прибоя. Элин медленно погружается в беспокойный сон. Елозит ногами, крутится, переворачивается с боку на бок.

Половина полок за распахнутыми настежь дверками гардероба зияют пустотой. Ни костюмов, ни рубашек. Лишь на самом дне валяются несколько брошенных свитеров – один красный и пара черных. Не в силах на это смотреть, она поворачивается к гардеробу спиной. Ее собственные платья висят в идеальном порядке, строго по цвету. Черный, темно-синий, голубой, серый, красный. Больше никаких других цветов, только те, которые ей нравятся. Она вынимает вешалку с черным платьем, но передумывает и вешает обратно. Серое, с А-силуэтом. Она купила его в Париже, когда они были там в последний раз. И не только его.

Бросает платье на пол, вешалка со стуком отскакивает и приземляется чуть дальше.

Восемнадцать лет. За это время успела появиться и вырасти Алиса, их обожаемая девочка. Тот год, проведенный в Париже, когда они, молодые и влюбленные, сходили друг от друга с ума, привел их в день сегодняшний. У нее до сих пор свежи воспоминания о той счастливой поре. Смех, поздние ночи, вечеринки в компании красивых и преуспевающих, на которые их приглашали. Чувство облегчения оттого, что они больше не были одинокими и заблудшими. Следом беременность, недомогание и счастье, которое подарила им любовь. Она с самого начала приняла решение стать идеальной женой и матерью.

Они всегда были втроем: Элин, Сэм и Алиса. Но теперь все позади. Она осталась совсем одна. Должно быть, Сэм имел в виду именно это – она так упорно стремилась стать идеальной, что утратила способность быть настоящей. Самой собой.

Элин проводит рукой по платьям. Ощущает кончиками пальцев шелк и бархат, хлопок и шерсть. С каждым из этих платьев связаны воспоминания, то, о чем она теперь тоскует.

Наконец она зажмуривается и берет наудачу. Черное платье из струящегося шелка. Натягивает его через голову, завязывает на талии пояс и выпрямляется. Ей предстоит серьезная работа. Обложка журнала. Любые недоделки исключены. Перед зеркалом в ванной с силой бьет себя по щекам. Пытается вдохнуть жизнь в поддернутую нездоровой бледностью кожу и глаза, которые никак не желают просыпаться. Под веками залегли синие тени. Она улыбается, сперва робко, потом все смелее и смелее. Глаза превращаются в щелочки. Глубоко и размеренно дышит по системе йогов. Вдох – через нос, выдох – через рот.

Без десяти восемь она рысцой бежит в студию. По дороге останавливается возле супермаркета, застигнутая внезапным приступом жажды. Бетонная лестница ведет наверх. Стеклянная дверь. Удлиненная сияющая ручка. Она берется за нее и тянет на себя, ощущая сопротивление механизма. Элин отпускает ручку и делает шаг назад.

– Раз, два, три, четыре, пять, – тихо бормочет она.

Ей на память приходит еще одна лестница, только уже перед другой дверью.

Она покрепче хватается за ручку и дергает. Едва слышный шорох открывающейся двери напоминает ей о море с его запахами песка и водорослей. Остановившись, она втягивает носом аромат свежеиспеченного хлеба, запах пластика, типографской краски и только что распакованных коробок. Аромат парфюма.

В кармане вибрирует телефон. Это Джо, в его голосе сквозит раздражение:

– Где ты? Все уже собрались. Только тебя ждем.

– Я скоро буду. Начинайте устанавливать штативы со светом.

– Все уже готово. Мы здесь с семи часов утра, как ты просила. Помнишь?

– С семи… Ах да, точно. – Она достает из холодильника бутылочку спрайта, прижав телефон к плечу, откручивает пробку и делает большой глоток. – Как у всех настроение?

– Честно говоря, не очень. Тебе лучше поторопиться. – И Джо отключается.

Элин одним махом опрокидывает в себя всю бутылку. На вкус слишком кисло, чтобы сойти за