Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

Я почти у цели — осталось только придумать, как добраться до ашрама.

Дойти туда пешком невозможно — во всяком случае, для меня и особенно в это время года. К тому же я совсем не уверена, что найду дорогу: прошло больше пятнадцати лет.

Я нахожу забытую на полу холщовую сумку и роюсь в ней в поисках футболки с изображением Мадонны и надписью: «Я — мое искусство. Я — мой шедевр».

Вспомнит ли Майя, как однажды утром на рынке она подарила мне эту вещь? Я и сейчас вижу, как она идет ко мне, размахивая футболкой, будто флагом: «Селена, это тебе!» Тогда я и представить не могла, что из всей моей коллекции останется только она. Я храню ее бережно, почти как реликвию.

Зато тем утром я знала одно: она мне очень нравится. Яркая, живая, и к тому же подарок Майи. А значит, особенная. Ведь неважно, насколько хорошо ты выглядишь. Главное — это ощущение тихого счастья, которое рождается из любви и заботы. Я достаю из сумки легкую красную юбку длиной до щиколотки, которую всегда носила с этой футболкой.

Принимаю душ и одеваюсь, снова чувствуя себя немного восемнадцатилетней и чуть-чуть бунтаркой. Может быть, даже немного смешной, но какое это имеет значение? Я вытираю волосы полотенцем, заплетаю косу и надеваю на шею малу из плодов рудракши.

Оглядываюсь на свое отражение в зеркале. Неужели это я? Лицо цвета майонеза, под глазами круги, некогда розовые и полные щеки осунулись. Приподнимаю уголки губ, пытаясь изобразить улыбку. Впрочем, скоро я буду в ашраме — и так или иначе все образуется. Нужно только набраться решимости и сделать один телефонный звонок.

Я выхожу из ванной и чувствую, что уже готова… ну или, по крайней мере, делаю вид, что готова.

— Вот и моя Селена! — восклицает Флора. — Теперь я тебя узнаю. Но все-таки будь добра, высуши волосы!

— Флора, на улице градусов сорок.

— Может, и сорок, но гораздо позже и на солнце. Напоминаю тебе, что существует тень. И сквозняки…

— Не волнуйся, о моей спине уже позаботился диван.

— Ох! — восклицает она с сожалением. — Не такой уж он удобный, да?

— Скажем, не такой, как был на момент покупки в 1920 году.

— Вообще-то он принадлежал еще моей бабушке. Но подушки я набивала сама — лет тридцать назад. А может, и сорок…

— Удобный или неудобный — я спала как убитая, — успокаиваю я няню.

— Кстати, вечером я замочила нут. Сегодня приготовлю тебе ciceri e tria[18].

— О, Флора, спасибо… Ты всегда знаешь, что мне нужно, даже раньше, чем я сама.

— У меня просто хорошая память. Ох, только не обнимай меня так крепко, моя Селена, ты делаешь мне больно. Кости у стариков хрупкие.

Я слегка ослабляю объятия, прижимаюсь щекой к ее плечу, но не отпускаю.

— Ты никогда не состаришься.

Оставляю дверь приоткрытой и выхожу в прохладный переулок, залитый утренней тенью. В руке — чашка кофе с молоком. Делаю первый глоток и набираю номер. Но едва в трубке раздается голос, как во мне просыпается сомнение: не зря ли звоню? Я ненавижу быть обузой. А сейчас, похоже, именно так это и выглядит.

— Привет, Оронцо… Доброе утро. Прости, что беспокою. Это Селена — та девушка, которую ты вчера подвозил… со сломанной машиной.

— А, привет. Подожди минутку… — Мой новый знакомый с кем-то разговаривает; на заднем плане приглушенно гудит телевизор.

— Что скажешь, Алена?

— Селена.

— Ну да, Селена. А я как сказал?

— Оронцо, у меня тут возникла небольшая проблема… — Я с трудом подбираю слова.

— Проблема? И какая?

— Дело в том, что моя машина застряла в мастерской, а я в Апулии ненадолго… Конечно, хотелось бы остаться подольше, но, к сожалению, не получится. В общем, мне нужно побывать в одном месте, проведать знакомых. Как-то надо туда добраться, но это довольно далеко… В самой глуши, если мне не изменяет память.

— Что за место?

— Это духовный центр… Ашрам.

— А, ашрам.

— Ты слышал про него?

— Да, примерно представляю, где это. У нас был поставщик, когда мы еще торговали на рынке, он жил там неподалеку. Сейчас не вспомню точно, на какой улочке… Ашрам находится где-то за домом Винченцо. Там три или четыре перекрестка, сельская местность. Место знакомое, найдем, память подскажет. Конечно, я тебя отвезу.

— Было бы просто замечательно! Правда? Ты в самом деле сможешь? Спасибо! Огромное тебе спасибо!

Я собираюсь спросить, чем можно его отблагодарить, но вдруг понимаю: ответ мне уже известен.

— Я заеду за тобой через полчаса. Никаких проблем.

— Отлично. Спасибо! Прощайте, проблемы!

Я смотрю на свой остывший кофе и думаю: «Помимо Гвидо, в моей жизни появляются и другие яркие личности, которых не стоит обходить стороной». Я хочу начать заново: заметить этих людей, уделить им внимание и услышать их. Открыть сердце другим и через это обрести себя.

13

Белый фургон, набирая скорость, трясется по дороге между знакомых с детства каменных оград. Шоссе осталось позади, мы едем по сельской местности. Я украдкой держусь за поручень над дверцей. Каждый ухаб отдается болью в моей и без того измученной спине. Дорога становится все уже, но Оронцо не намерен отказываться от своего стиля вождения в темпе «Полета валькирий». Сегодня на нем ярко-оранжевая футболка с короткими рукавами, в которой он похож на старшеклассника. Я стараюсь улыбаться, но такая езда — испытание для позвоночника.

Местность за окном кажется меньше, чем в моих воспоминаниях, но при этом более чарующей. Невысокие ограды, трулли без адресных табличек, ухоженные сады стали крошечными, и кажется, будто из окон вот-вот появятся феи и гномы. С каждым поворотом дороги усиливается ощущение, что мы углубляемся в сказочную страну.

Грунтовка петляет между зарослями травы, кустарниками и одинокими сторожевыми опунциями. На поворотах все чаще попадаются нарисованные от руки указатели, ведущие к духовному центру.

GPS в телефоне внезапно пропадает, и вместе с ней наши ориентиры. Оронцо останавливает машину, закрывает глаза и зажимает уши ладонями.

— Пытаешься вспомнить? — спрашиваю я.

— Нет. Просто доверяюсь инстинкту.

Что ж… А я доверяю ему.

Сегодня — мое возвращение.

Я совсем к этому не готовилась и даже представить не могу, что меня ожидает.

Знаю лишь одно: внутри вдруг появилась легкость, и я словно парю, устремляясь навстречу судьбе.

— Это точно где-то здесь, — восклицает Оронцо, оглядываясь по сторонам.

— Нам сюда! — указываю я на поворот.

— Ну, что я тебе говорил, — откликается он, резко поворачивая