Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

— По-прежнему носишь косу…

Да, это правда.

Я разглядываю свои пыльные кроссовки, смотрю на его малу из плодов рудракши, очень похожую на мою. Он же, кажется, доволен уже тем, что просто видит меня.

— Я тут мимо проезжала, — поясняю я.

Паоло улыбается, прекрасно понимая, что случайно сюда не заедешь, и поглядывает на Оронцо.

— Ах да, это Оронцо… мой друг, — объясняю я.

Мужчины обмениваются рукопожатием через окно машины. Сзади подъезжает синий автомобиль и останавливается прямо за нашим фургоном.

— Очень рад тебя видеть, Селена. Даже в таких обстоятельствах.

— Я уже видела плакат… — вздыхаю я.

— Они разбили нам сердце.

Женщина за рулем синей машины начинает сигналить.

— Идите общаться куда-нибудь в другое место, дорога узкая! — кричит она, выглядывая из окна.

— Эта из тех, кто сдает жилье туристам, — шепчет Паоло и обводит рукой круг, будто подчеркивая: мы окружены.

Я лезу в фургон.

— Оронцо был так любезен, что подвез меня… и вот…

— Ты надолго? Приходи сегодня к нам ужинать!

— Сегодня? Если мне вернут машину… Хотя да. Конечно. Конечно приду!

Женщина на дороге уже отбила ладонь о клаксон, и теперь его чужеродное эхо разносится по всей округе.

Оронцо заводит двигатель.

— Я живу все там же, — поспешно уточняет Паоло.

Мой взгляд ясно дает понять: после стольких лет мне нужно чуть больше информации, чтоб сориентироваться.

— Езжай по этой дороге до зеленых ворот. Все просто!

Я в машине. Оронцо включает первую передачу, и я цепляюсь за ручку, чтоб смягчить толчок.

— Спасибо! — выкрикиваю я в открытую форточку.

— До вечера! Мы тебя ждем! — кричит Паоло и машет нам вслед.

Я не спросила ни о Майе, ни о Саверио, ни о чем по-настоящему важном. И потом — «Мы тебя ждем!». Кто это — мы?

14

— Твою запчасть доставят, но не знаю когда, — сообщает Данте, поглаживая бороду.

— То есть как не знаешь?

Он без всякой враждебности фыркает и закатывает глаза к потолку.

— Курьеры тут работают по своему графику.

— Даже предположить не можешь? — настаиваю я, разглядывая стоящую на эстакаде машину с открытым капотом.

— Может, на следующей неделе. Может, еще через неделю.

— Неделя?!

Оронцо рядом бросает на меня сочувственный взгляд: ашрам закрыли, теперь и машина не подлежит ремонту. Он связался с безнадежной неудачницей, теперь-то ему это совершенно ясно.

— Склад в Германии, — объясняет Данте.

— А поближе склада нет?

— Есть, но у них нет этой запчасти, ее нужно заказывать у производителя.

— Хочешь сказать, мне конец?

— Хочу сказать, что у тебя немецкая машина.

У Оронцо звонит телефон, и я решаю воспользоваться моментом, чтобы тоже сделать звонок.

— Мне конец, — сообщаю я для Гвидо. Судя по голосу, он только что проснулся.

Часы на стене гаража показывают полдень.

— Дай угадаю: ты не разобралась со своими проблемами.

— Как ты догадался?

— У меня есть чутье на некоторые касающиеся тебя дела.

— Машина сломалась, а запчасть доставят не раньше чем через неделю.

— Типичная отмазка.

— Гвидо!

— Ты же у нас работодательница, это ты должна мне говорить, что делать. Ну ладно, я скажу: ночной поезд Intercity 752 с ежедневным отправлением из Бари. Если ни разу на нем не ездила, это будет незабываемый опыт. А потом я поеду в отпуск и пригоню твою машину в Милан.

— И никаких проблем, как говорит мой друг.

— У которого яхта?

— Именно.

— Могу я тебе еще чем-нибудь помочь?

— Как насчет превратить нашу тыкву-ресторан в карету?

— Не то чтобы я не пытался…

— Вообще-то это я все испортила. Надо было позвать Флору, мою старую няню. С ее домашней кухней, сборником рецептов со всей Италии, умением из ничего создавать…

— То есть, по-твоему, проблема в поваре?

— Проблема в рестораторе.

— Не грусти, мы что-нибудь придумаем. Увидимся в понедельник.

Ну конечно. И не только с ним, но и со знаменитым консультантом.

— Спасибо тебе, Гвидо. Ты… — Я хочу рассказать ему про огоньки надежды, которые загораются, когда вокруг темно. Но вместо этого просто говорю: — Ты сокровище. Без тебя мне бы уже точно пришлось закрыться.

— Сокровище? А тебе идет этот летний флирт — ты будто сбросила с себя тяжкий груз.

— Давай, до понедельника.

— Спасибо, что выбрали нас. Хорошего дня.

Я сбрасываю звонок и киваю. Звучит пафосно, но это правда: без Гвидо мне бы точно пришлось закрыть заведение.

Мне хочется еще подумать, осмыслить ситуацию, но к нам приближается Данте на красном трехдверном Uno[21] — ободранном, помятом и явно видавшем виды. Не знаю, где он его взял. Наверное, в сарае.

— Это Аманда, — объявляет Данте, с натугой вращая ручку стеклоподъемника.

— Привет, Аманда, — говорю я машине.

В ответ она слегка дергается вперед и глохнет.

— Тысяча девятьсот восемьдесят пятого года выпуска. Ретроавтомобиль со справкой. Не вздумай заправлять на бензоколонке. Если закончится бензин, заезжай ко мне, я об этом позабочусь.

— Это мне?

Немного повозившись с замком, Данте открывает дверь и выбирается наружу. Он снимает кепку и хлопает ей о колено, выбивая пыль.

— До Германии на ней не доедешь, но по деревне передвигаться можно. Лучше, чем на осле, в любом случае.

Тут, как по заказу, мы слышим громкий рев. Я вздрагиваю.

— Ну вот. — Данте снова натягивает кепку. — Вергилий нас услышал.

— Вергилий? — удивленно спрашиваю я.

Мы выходим на задний двор. На большом огороженном поле стоит вчерашний ослик. Он снова оглушительно ревет, и Оронцо, все еще говорящий по телефону, отходит подальше.

— Вергилий, — зовет Данте, достает из ведра морковку и сует ее ослику под нос.

Вергилий с удовольствием начинает жевать.

«Пожалуйста, не реви больше», — мысленно прошу я.

— Он не может ужиться с другими ослами, так что ему одиноко, — фыркает Данте. — К тому же он терпеть не может машины и запах мастерской.

— И у тебя жизнь не сахар, — тихо шепчу я ослику, поглаживая его по морде.

— Ну как, возьмешь Uno? — Данте возвращается к прежней теме.

— Возьму конечно, — отвечаю я, хотя на второй взгляд машина выглядит еще большей развалюхой, чем на первый.

Но я собираюсь вечером поехать к Паоло. Хочу узнать, как он поживает, чем занимается и почему сказал «мы». Хочу расспросить его о Майе и Саверио, а может, и о себе настоящей — вдруг он знает, где искать, вдруг вспомнит, что так завораживало его во мне тогда. Потому что я представления не имею. Вдруг он сможет подсказать…

Я просовываю голову внутрь машины. Руль весь вытерт, серые чехлы сидений пропахли куревом. Коврики усыпаны ветками, пылью, мелкими камешками, пеплом и травой. На зеркале заднего вида болтается металлическое распятие и