Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

Паоло и Камала предлагают остаться ночевать. Так хочется и дальше нежиться в их дружеском тепле, и диван в гостиной кажется таким удобным… И так не хочется углубляться в ночной лабиринт овечьих троп после долгого и трудного дня… Но нельзя волновать Флору, она наверняка меня дожидается, делая вид, что что-нибудь отмывает. Где-то внутри я знаю, что нужна ей.

Обнимаю Паоло и Камалу, говорю, что не хочу их больше терять, — и это правда.

В машине я ищу волну — «Ночных друзей», но Аманда выдает только треск помех, и я выключаю приемник. Медленно еду по пустынным улочкам — свет фар едва рассеивает мрак — и думаю об одном: «Мне нужно разыскать Майю и Саверио».

17

Гуру Пурнима, июль 2000 года (мне одиннадцать лет)

— Та-дам!

Майя выглядывает в просвет между развешанными простынями, раскинув руки в стороны. На ней розовый топ с пайетками и юбка с бахромой, на лбу блестящая наклейка-бинди в форме бриллианта, а на ногах — туфли для танго на небольшом каблуке, специально купленные на рынке. Мне же придется довольствоваться маминой обувью.

Мы собрались во дворе у Майи на генеральную репетицию.

Вот уже три дня я ночую у нее дома. Сегодня утром после душа она попросила меня сесть спиной, аккуратно расчесала волосы и заплела их во французскую косу. Затем развернула меня к себе и посмотрела как на чудо.

— Тебе так идет, Селена! Всегда так ходи!

Я бережно перекидываю косу на плечо — словно бесценное сокровище — и тем временем оформляю сцену для спектакля. Я придумала сделать занавес из простыней, натянутых на бельевую веревку. Простыни с узором из полевых цветов любезно одолжила нам мама Паоло. Майя попросила меня нарисовать задний фон на огромном листе упаковочной бумаги. Я выбрала Гималайские горы, и они ей очень понравились.

Мы выступим в ашраме перед родителями и другими взрослыми, и это ознаменует начало праздника Гуру Пурнима.

Сюжет придумал Саверио: под аккомпанемент песен «Битлз» зрители узнают о приключениях компании друзей, живущих в отдаленной деревушке. В центре повествования — история дружбы и соперничества двух девушек, роли которых исполняем мы с Майей. Практически весь спектакль мы проводим на сцене, рассказывая нашу историю через песни и танцы. Сам Саверио играет главного героя, ранимого и романтичного.

Саверио — прекрасный актер, и не я одна так считаю. В нем есть что-то особенно притягательное, он словно создан для сцены.

— По-моему, он все это затеял только ради того, чтобы потанцевать с тобой, — шепнула мне Майя в первый день репетиций.

Я замахала на нее руками, как бы говоря, что это глупости, но потом не могла перестать об этом думать. И теперь всякий раз, когда мне приходится танцевать с ним, я спотыкаюсь, замираю, забываю движения и выгляжу так, будто попала на сцену случайно.

В представлении участвуют все дети, каждый в меру своих талантов. Кто играет на бубне, кто ходит колесом, кто разносит по залу изюм в большой пиале и угощает зрителей. Паоло — рассказчик. Эта роль подходит ему идеально: у него спокойный, убедительный голос. Я сторонюсь его, потому что он, словно тень, следует за мной по пятам. Но стоит мне ошибиться, растеряться или запутаться, достаточно взглянуть на Паоло — и становится спокойнее. Этот мальчик неизменно говорит одно и то же: «Ты просто молодчина!» — и в его голосе столько уверенности, что я понемногу начинаю верить в это сама.

Моя сестра Диана отказалась от какой-либо сценической роли и нашла себя за кулисами. Она отвечает за технические работы: включает музыку, поднимает табличку с надписью «Аплодисменты» и, наконец, к своему великому удовольствию, перед закрытием занавеса выводит на сцену нашего кота.

Зрелище выходит шумным и хаотичным: актеры путают время выхода, импровизируют, забывают реплики, повторяются и отклоняются от сценария. Однако зрители остались довольны — в зале царило оживленное веселье, а бурные аплодисменты и смех стали для нас лучшей наградой.

Под конец мы все собираемся за праздничным столом в ашраме. На столе традиционные индийские блюда: дхал, тушеные овощи, йогуртовый соус, лепешки-чапати, испеченные с утра моим отцом, и мой любимый десерт — сладкий бурфи. Я прихлебываю чай из металлического стакана и смотрю по сторонам. Вокруг — шумный и радостный праздник: взрывы смеха, танцы, кто-то обсуждает спектакль, кто-то зовет нас присоединиться к грядущей ночной медитации. В общем-то, сама жизнь здесь — бесконечный спектакль вне всяких правил, и другая нам не нужна.

Скоро мы с друзьями побежим к нам домой — сегодня все останутся у меня ночевать. Мама уже приготовила нам на полу подушки и одеяла. Сама она проведет ночь, погруженная в книги. В последнее время она предпочитает свои исследования молитвам, но здесь каждый волен быть собой. Жизнь в ашраме видится мне прекрасной и цельной, лучшим способом выразить благодарность миру за то, что мы есть.

18

Воскресное утро, половина десятого. Трасса пуста, солнце играет на волнах оливковой листвы, согревает спрятанные за деревьями фермы и каменные ограды. До Shanti Eternal осталось примерно пятьдесят километров.

Вчерашний итоговый отчет по выручке Nuvola заставил приуныть даже сильнее, чем обычно, поскольку была суббота, а пришло всего семь человек. Это провал даже по нашим скромным стандартам.

Отзывы? Один.

Оценка: 2,5 звезды.

Заголовок: «Как убить субботний вечер».

Комментарий: «Стильное место, еда — вполне приличная. Но атмосфера… Боже мой! Реально унылая».

В порыве эмоций я написала: «Если бы вы поставили на пару звездочек больше вместо того, чтобы добивать лежачего, возможно, в следующую субботу было бы лучше».

Я немного подумала, но потом коснулась большим пальцем кнопки «Отправить». Прошлый ответ не вызвал никакого отклика, так что на этот раз я хотя бы позволила себе маленькое удовольствие: высказаться и пусть даже образно вскрикнуть: «Ай!» — вместо того чтобы снова молча проглотить обиду и расплатиться за это очередными спазмами в желудке. После этого я приняла снотворное, предложенное Флорой, — она, как я и думала, дожидалась меня, устроившись на желтом диване. Мне очень хотелось не растерять хрупкое ощущение покоя, оставшееся после ужина с Паоло и Камалой, и вытеснить из памяти все имеющее отношение к Милану.

Я провалилась в сон и проспала семь часов без сновидений, а утром увидела сообщение от Гвидо: «Вот это смелость! Я не сразу догадался, что ты уже решила прикрыть лавочку…»

Я быстро ответила: «Иногда просто хочется быть собой, нет?»