Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

стойки беру миндальное молоко. Выпиваю его одним долгим глотком, от которого наворачиваются слезы, сознание проясняется, а губы невольно складываются в поцелуй.

«Возможно, все не так уж плохо, — говорю я себе, — я просто неправильно смотрю на вещи. Надо найти верный ракурс. Просто наслаждаться миндальным печеньем».

Кладу в сумку предназначенный для Флоры пакетик и выхожу из кафе с картонкой, украшенной нарядной лентой, как будто и это подарок кому-то.

«Пускай будет мне», — думаю я, направляясь к смотровой площадке.

20

Выбираю скамейку в тени. Вокруг ни души.

Ставлю коробку на колени, дрожа от предвкушения, открываю и вдыхаю аромат пирожных. Выбираю глазированное, такое шелковистое на ощупь. Подношу ко рту, и вот уже зубы погружаются в мягкую сладкую массу — кажется, оно даже слаще, чем раньше. Возможно, потому, что теперь я уверена, что это незаслуженное удовольствие. Медленно жую. Пирожное тает на языке, и с ним тают мои тревоги, в конце концов исчезают даже воспоминания о них. Тогда я достаю телефон.

— Селена!

— Помнишь пирожные от Августо?

— Ну, они незабываемы!

— Угадай, какое я съела первым.

— Прямо сейчас?

— Да. У меня тут целая коробка.

— Тогда белое, с серебряными бусинками.

Диана. Мы теперь почти не общаемся, жизнь развела нас в разные стороны, и мы поплыли по течению — не сопротивляясь, не задавая лишних вопросов, будто так и нужно. И все же. И все же она не колебалась. Она знает меня лучше всех. Она по-прежнему моя сестра. Мысль о том, что достаточно просто поднять трубку, чтобы услышать ее голос, придает мне мужества. Не понимаю, почему эта идея пришла мне в голову только сейчас.

— Откуда у тебя сладости от Августо? Посылка пришла?

— Ну, не совсем. В смысле это я стала посылкой. Я в Апулии.

— Ого!

— В нашем городке. На смотровой площадке, если точнее, тут есть скамейка, слева в тени. Любуюсь нашей долиной, а вон та белая точка внизу, возможно, место, где был ашрам.

— Был?

— Его закрыли. Ты не знала?

— Что?

— На его месте собираются построить роскошный курорт.

— Видишь? Еще одна деталь пазла.

— Какого пазла?

— В этом мире все крутится вокруг денег и власти… Слушай, а что ты там делаешь? Я думала, ты страшно занята в ресторане.

Думаю, «страшно занята» она выделила нарочно, из-за того, что я никогда не езжу к ней в гости. Если точнее, я ни разу у нее не была.

Честно говоря, я все еще не придумала объяснения своему приезду сюда. Для семьи в том числе.

— Я просто… соскучилась.

— О! Почему бы тебе тогда не приехать ко мне? Неужели ты не соскучилась по своей сестре?

— Конечно, скоро приеду. Если мою машину починят.

— У тебя всегда отговорки.

— Но она правда сломалась. Накрылась окончательно. И потом, а тебе что мешало приехать в Милан?

— Милан — ключевой элемент пазла «деньги и власть». Раз мама продала дом, они и меня больше не получат.

— С тех пор лет десять прошло.

Диана молчит. Я слышу, как на заднем фоне мяучит кошка.

— Ну так что, оставить тебе засахаренных вишен? — спрашиваю я.

Сестра смеется:

— Где-то на месяц, если можно. Мне теперь тоже захотелось приехать.

— Как там твоя благотворительность? По-прежнему кругом одни несчастные?

— Именно. Иначе чем бы я тут занималась?

— Тоже верно. — Я делаю паузу. — Хочешь, могу отправить пирожные почтой.

— Не надо. Праздновать особо нечего. Мы с Фульвио расстались. Ему предложили должность в Калабрии, и он согласился. Тоскана ему разонравилась, хотя вообще-то это он меня сюда притащил, потому что хотел быть ближе к семье. Честно говоря, я не готова снова за ним ехать.

— Как жаль… Но, прости, разве ты не член его семьи?

— Вот именно. Мы так долго умничали на этот счет, что в итоге стали чужими. Жизнь — странная штука, правда?

Я выражаю понимание, хотя на самом деле до конца осознать ситуацию не могу — просто потому, что никогда ни с кем не жила под одной крышей. Дома меня встречает только радио.

— Почему бы тебе не приехать ко мне в Милан? Я серьезно. Нужно спасти один ресторан.

— Предпочитаю живых существ, но я подумаю, спасибо. Было бы здорово провести пару дней вместе. А сейчас пока, меня тут ждут. Слушай, а… — Она подбирает слова. — А почему ты не хочешь остаться там? Я бы осталась.

— С чего бы это?

— Потому что только там ты наконец сподобилась мне позвонить.

— Диана, я буду звонить, обещаю. Вообще-то, и ты иногда могла бы иногда набирать мой номер. Мир от этого не рухнет.

Я прикончила пирожные, и теперь меня слегка мутит.

Не раздумывая достаю из сумки альбом для эскизов и открываю на чистой странице. Аккуратно переписываю рецепт капусты по-кавурски, затем беру карандаш.

Я не рисовала много лет и на секунду пугаюсь: не разучилась ли? Мне не хватило смелости даже на эскиз логотипа для собственного ресторана — консультант все равно счел бы его нелепым, немодным или еще что-то в этом роде. Но сейчас мне не терпится поддаться порыву. Насладиться рисованием, как пирожными. Сделать подарок себе, а заодно и Флоре.

Грифель спотыкается, но рука быстро набирает уверенный ритм. Постепенно на бумаге вырисовывается перспектива сверху: на фоне клетчатой скатерти в углу угадываются мои приборы, а в центре — керамическая форма с капустными деревцами, щедро заправленными смесью измельченных яиц и анчоусов. Закончив, я долго всматриваюсь в рисунок. Он хорош — в нем есть что-то родное и теплое, поднимающее настроение. Он вышел из-под моей руки, он мой. Я удовлетворена. Давно мне не доводилось испытывать это чувство: ощущать, что и я уложила свой кирпичик в кладку вселенной, пусть даже он спрятан в известном лишь мне уголке.

Чтобы сохранить мгновение, фотографирую свое творение на телефон.

Не закрывая альбом, снова набираю номер Майи.

Гудки разрезают тишину, а сердце, стиснутое тревогой, будто застревает в груди.

— Алло? — хрипловатый решительный голос пробивается сквозь шум ветра.

Это голос Майи. Это Майя. Так неожиданно близко, словно сквозь годы протянулась невидимая нить.

Я размышляю обо всех оправданиях, которые выдумывала, лишь бы не пытаться ее отыскать. Она ведь и сейчас не знает, что это я.

— Алло? — повторяет она. — Кто это?

Похоже, она куда-то спешит и совсем запыхалась.

Майя живет своей жизнью. Мне хочется повесить трубку. Кто я такая, чтобы вот так всплыть после стольких лет молчания?

— Если вы хотите мне что-то продать — нет, спасибо.

У меня доли секунды, прежде чем она повесит трубку,