Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

Пока остальные ребята отвозят катамаран на пляж, мы медленно плывем обратно. Ухватившись за друга, я скольжу по воде, позволяя течению мягко нести нас к берегу.

— Вы такие милые! — кричит Майя издалека. — Идеальная пара.

Саверио без тени смущения улыбается, а у меня внутри все смешалось.

Мне бы так хотелось его нарисовать: сплетение мышц спины, распрямляющихся при каждом гребке, и капли воды на шее и ушах, сверкающие на солнце.

«Идеальная пара», — повторяю я про себя. Течение прижимает меня к его спине. Может, стоило бы сопротивляться, но я этого не делаю.

— Ты только взгляни на наших стариков, — комментирует Саверио, указывая на пляж. — Их можно узнать за милю.

Мы так же обожаем море, как местные, но выделяемся на их фоне, это правда. Этот легкий налет странности: усатые лица мужчин, легкие одежды, играющие на ветру под цветными зонтиками, холщовые сумки… А может, дело в том, чего у нас нет: местного акцента, модных аксессуаров и многочисленной родни вокруг. Наши семьи — небольшие группы из родителей и детей; племя, объединенное не кровными узами, а общими ценностями.

— Мы как ананас на пицце, — заявляю я.

— Отлично сказано! Как ты до этого додумалась? — смех сбивает Саверио с ритма, он начинает задыхаться. К счастью, берег близко, мы уже почти касаемся дна.

Я снимаю руку с его плеча, чтоб ему стало полегче.

— Когда я путаюсь в своих мыслях, начинаю думать картинками. Проблема в том, что я люблю и пиццу, и ананасы.

— Ты умудряешься быть странной даже среди чудиков! — говорит он, внезапно поворачиваясь ко мне.

Мы висим в воде лицом к лицу. Я больше за него не держусь, но мы по-прежнему очень близко. Делаем неторопливые гребки руками. Саверио убирает с моего лица прядь волос и смотрит на меня с легкой улыбкой, словно пытаясь разглядеть что-то, чего раньше не замечал. Потом жестом велит мне снова хвататься за него и плывет дальше.

— Давай, ананас, вперед! Надо бы благополучно доставить тебя на берег.

Время обедать. Полотенца разложены на песке, словно лоскутное покрывало. В зыбкой тени стройных зонтов стоят сумки-холодильники, среди них и наша, наполненная кусочками мягкого свежего сыра — fior di latte, ломтиками полутвердого сыра — provola и бутербродами с помидорами и моцареллой. Кто-то принес холодную пасту, кто-то — вегетарианский рисовый салат, кто-то — воду и фруктовый сок, бумажные тарелки, стаканы и столовые приборы на всю компанию. Мы с Паоло разносим еду.

Я ищу глазами сестру. У берега, на отмели, песок под водой лежит шелковистыми волнами. Диана там, поглощена спасением рака-отшельника. Я отношу ей еды и соломенную шляпу, а затем возвращаюсь под зонтик.

Ветер приносит аромат цветущих на дюнах кустарников, лазурь моря вдали сливается с горизонтом. Я встряхиваю волосами — они почти высохли. Отправляю в рот кусочек моцареллы и бросаю взгляд на Саверио, который увлеченно рассказывает Паоло о Зоне 51 и деле Розуэлл[28].

— Он теперь способен говорить только о пришельцах, твой парень, а? — восклицает Майя, усаживаясь рядом со мной.

Она выхватывает у меня узелок из моцареллы и с удовольствием отправляет в рот.

Страсть Саверио к паранормальному забавляет меня, но я боюсь в этом признаться. Для выступления на Гуру Пурнима в этом году он предложил новую интерпретацию одного из эпизодов сериала «Секретные материалы», что показалось мне гениальным, хотя Майя хотела ставить мюзикл «Волосы»[29] — более жизнерадостный и подходящий для торжества. В итоге они все-таки поссорились, а мы с Паоло помогли им найти компромисс: устроить фьюжен-шоу с летающими тарелками и групповыми танцами.

— Он вовсе не мой парень, — бормочу я, протестующе касаясь ее плеча.

Я и Саверио? Эта гипотеза правдоподобна, примерно как внезапное появление Лох-несского чудовища на нашем пляже.

Чем дольше я слежу за беседой Саверио с друзьями, тем очевиднее становится, что только что пережитое призрачное чувство уже растворилось, как будто его и не было. Похоже, он утратил ко мне всякий интерес.

Пора отправляться на набережную за мороженым и партией в настольный футбол. А потом — по машинам и по домам. Задние сиденья беспорядочно заполняются детьми и подростками. Я проскальзываю в машину родителей Майи — вместе с ней, Паоло и моей сестрой. В салоне жарко, кожа стянута солью, песок щекочет пальцы и подошвы ног. Мы настежь открываем окна, и ветер играет нашими волосами. Я закрываю глаза и расслабляюсь, откинувшись на сиденье.

Вечером мы соберемся у Паоло на генеральную репетицию спектакля. Завтра начинается Гуру Пурнима. Я совершенно счастлива.

23

Апулийские бомбетты (Bombette pugliesi)

Ингредиенты:

10 ломтиков свиной шеи;

10 ломтиков бекона;

100 г полутвердого сыра качокавалло[30];

1 зубчик чеснока;

несколько веточек свежей петрушки;

оливковое масло холодного отжима;

соль — по вкусу;

свежемолотый черный перец — по вкусу;

Флора отбивает мясо тяжелым металлическим молотком. Ее запястье движется так естественно, словно само по себе, к моему вящему уважению и восхищению: я-то на кухне чувствую себя слоном в посудной лавке, хоть и умудрилась открыть собственный ресторан. Но ей я об этом не скажу, а то начнутся упреки, что я ничего не усвоила из ее уроков. И неважно, что я была ребенком. Маленькая голова вмещает великие знания, как она любит повторять.

Я улыбаюсь, понимая, что до сих пор помню эту поговорку.

— Что?

— Ничего, вспоминаю прошлое.

— К столу ты приходишь с настоящим, и именно его нужно накормить.

— Эх, Флора…

— Эх, моя Селена, оставь эти праздные мысли и слушай внимательно: ломти должны стать плоскими, равномерной толщины, — говорит няня, внимательно изучая кусочки свинины, над которыми так усердно трудится. — Я освоила этот рецепт раньше, чем научилась читать и писать, — объясняет она, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Только свиная шея, телятина не подойдет. Все заморачиваются с начинкой: овощи, фисташковое песто[31], скаморца[32], мортаделла[33]… На самом деле можно класть что угодно, но смешивать вкусы — дело рискованное. Кулинария — это волшебство. У каждого блюда есть своя формула, которую нельзя менять. Ты слыхала, чтобы кто-нибудь переиначивал магические формулы? Есть только одна правильная начинка: сыр качокавалло, бекон, чеснок и петрушка. Она создана, чтоб подчеркнуть вкус свинины. Что действительно важно в бомбеттах, так это оболочка: толщина ломтика и время приготовления.

Флора разрезает ломтики пополам, кладет на каждый тонкие кусочки сыра, щедро посыпает их рубленой петрушкой и чесноком.

— В жизни нужно