Дикие сыщики - Роберто Боланьо

с беконом, кто яйца в мешочек. Выпили каждый по две чашки кофе, а Лупе ещё апельсиновый сок. На дорогу запаслись четырьмя бутербродами с сыром и ветчиной. Потом разошлись по туалетам: Лупе в женский, а мы с Белано и Лимой в мужской, хорошенько умылись — лицо, руки, шею, сделали все свои дела. Вышли на улицу, небо такого яркого синего цвета, какого я раньше не видел, и сплошной поток автомобилей на север. Лупе снаружи не оказалось. Выждав порядочно времени, пошли её искать в женском туалете. Вошли — зубы чистит. Взглянула на нас, ничего не сказала. У соседней раковины тётка лет пятидесяти расчёсывала перед зеркалом чёрные волосы длиной, наверно, до пояса.

Белано сказал, что нужно заехать в Кулиакан купить зубные щётки. Лима пожал плечами и заявил, что ему всё равно. Я высказался в том духе, что нам нельзя терять времени, хотя в реальности время — единственное, чего у нас навалом. В конце победило мнение Белано. В супермаркете в пригороде Кулиакана купили зубные щётки и другие предметы личной гигиены, потом развернулись, не въезжая в город, и отправились дальше.

4 января

Навохоа, Сиудад-Обрегон, Эрмосильо промчали насквозь быстрой тенью, затем побывали в Соноре, причём впечатление, что мы в Соноре, возникло уже с Синалои. Иногда, в дрожащем полуденном зное, вокруг поднимались гигантские кактусы — питахайи, попали, карнегии. В городской библиотеке Эромосильо мы с Белано и Лимой искали следы Сесарии Тинахеро. И ничего не нашли. Вернувшись к машине, увидели сцену; Луне спит на заднем сиденье, а два мужика застыли рядом на тротуаре и смотрят не отрываясь. Белано подумал, вдруг это Альберто с товарищем, на всякий случай мы разделились и подошли с разных сторон. Платье у Лупе задралось на ляжках, мужики, сунув руку в карман, откровенно дрочили. Валите отсюда, шуганул их Белано, и они побрели, оборачиваясь на ходу рассмотреть нас получше. Потом были в Каборке. Раз Сесария так назвала свой журнал, то уж наверно за этим что-то стоит, заметил Белано. Каборка — крошечное селение к северо-востоку от Эрмосильо. Чтобы туда попасть, пришлось ехать по федеральному шоссе до Санта-Аны, а оттуда уклониться к востоку по бетонке. Промахнули Пуэбло-Нуэво, Алтар, и на самом въезде в Каборку увидели ответвление с указателем. Указатель гласил, что это совершенно другой городок (Питикито), но мы не сдались и всё же попали в Каборку. Обошли все муниципальные органы, побывали в церкви, везде говорили с народом, пытаясь хоть за что-то уцепиться, но безрезультатно, никто нам не смог ничего сообщить о Сесарии Тинахеро. Там уже и стемнело, пришлось садиться в машину — в Каборке не оказалось ни самого завалящего мотеля, ни даже комнат на сдачу проезжим (или мы их не нашли). Ночевать пришлось в машине, и, едва проснувшись, мы снова въехали в город, заправились и решили на всякий случай посетить Питикито. Интуиция мне подсказывает, надо ехать, сказал Белано. В Питикито неплохо поели, сходили посмотреть собор Сан-Диего, но только снаружи — Лупе сказала, не хочет входить, да мы и сами не очень рвались.

5 января

Отправились в северо-восточном направлении по хорошему шоссе на Кананею, потом на юг по грунтовой дороге до Баканучи, а потом по шоссе Шестнадцатого сентября, и ещё потом в Ариспе. Ходить с Белано и Лимой и всех расспрашивать я перестал. Остаюсь теперь с Лупе в машине или пьём пиво вдвоём. В Ариспе дорога снова становится лучше, и мы направляемся в Банамичи и Уэпак. Из Уэпака назад в Банамичи, на этот раз не останавливаясь, снова Ариспе, откуда выезжаем в восточном направлении по чудовищной грунтовой дороге до Лос-Ойоса, а от Лос-Ойоса по заметно лучшей дороге до Накосари-де-Гарсиа.

У съезда в Накосари нас останавливает дорожная полиция и требует предъявить документы на машину. Вы местный, из Накосари? — интересуется Лупе у полицейского. Нет, удивлённо отвечает тот, пожирая её глазами, я из Эрмосильо. Белано и Лима прыскают. Вылезают наружу размять ноги. Вылезает и Лупе и что-то шепчет Артуро на ухо. Второй полицейский тоже выбирается из машины и затевает с товарищем разговор, пытаются расшифровать квимовские документы на автомобиль и улисесовские права. Оба при этом смотрят не столько в бумажки, сколько на Лупе, на несколько метров удалившуюся от шоссе вглубь пейзажа, жёлтого и каменистого, с более тёмными пятнами, с мелкой растительной дрянью ядовитых буро-зелёно-малиновых — аж тошнота подступает — расцветок. Буро-зелёно-малиновые постоянной угрозы затмения.

Вы сами откуда? — спрашивает второй патрульный. Я слышу, Белано отвечает: из Мехико. Мехикашки? — переспрашивает коп. Более-менее, отвечает Белано с улыбкой, которая мне не особенно нравится. Надо же быть таким мудаком, думаю я, имея в виду не копа, а Белано. Лима тоже хорош — отошёл, оперся о капот и уставился в точку на горизонте среди облаков и деревьев кебрачо.

Потом полицейский возвращает документы, и Лима с Белано спрашивают, как быстрее всего попасть в Санта-Терезу. Второй идёт к машине и достаёт карту. Когда мы отъезжаем, оба патрульных машут нам вслед. Бетонка скоро снова превращается в грунтовую дорогу. Других машин нет, лишь время от времени трясётся открытый грузовичок, набитый мешками или людьми. Проезжаем селения с такими названиями, как Арибаби, Уачинера, Басерак, Бависпе, и тут понимаем, что мы потерялись. Перед самым заходом солнца вдали появляется какой-то посёлок, то ли Вильявисьоза, то ли нет, но сил искать подъездные пути уже нет. Первый раз вижу, чтоб Лима с Белано дёргались. Лупе близость человеческого жилья совершенно не трогает. Я не знаю, что думать: мне странно и не по себе, очень хочется спать, и, возможно, вся странность уже только снится. Опять едем по какой-то раздолбанной дороге, и Лима с Белано требуют «загадок позаковыристей». По-видимому, о размерах стиха и стилистических приёмах. Я задаю им вопрос и немедленно проваливаюсь в сон. Лупе тоже давно уже спит. Сквозь наваливающийся на меня сон слышу, как разговаривают Лима с Белано. Они болтают про Мехико, Лауру Дамиан и Лауру Хауреги, про какого-то поэта, о котором я ни слова не слышал, смеются (наверно, забавный поэт и человек, похоже, хороший), заводят речь об издателях толстых журналов, и я заключаю, что это народ безыскусный, простой и подаётся в данную область тогда, когда некуда больше податься. Слушать их болтовню приятно. Белано сыпет словами больше, чем Лима, хотя смеются они одинаково часто. Упоминается и квимовская «импала». Когда на дороге ухабы, машина подпрыгивает так, что Белано беспокоится, как бы с ней что не случилось. А Лима, напротив, беспокоится за машину не