Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

– Нет, конечно! Просто я ж на них работал, а они уволили, а моя доля?

– А твоя зарплата? – парировал Владимир. – Ты ж не за просто так работал, небось. Так что иди себе, и нечего тут больше шпионить!

Вот тут уж Владимир услышал о себе всё! В потоках малологичных воплей напрочь потерявшего самообладание соседа было не так уж трудно понять, что он не просто так рвался к телескопу – результаты его шпионажа очень ждёт некая конкурирующая компания, и, если что… даром Витальке это не пройдёт!

– Аааа, вот мне и стало понятно, где собака зарыта! – вздохнул Владимир. – Ты, чучело! Ты хоть соображаешь, во что ты влез? И да… а почему ты не мог телескоп просто приносить на чердак? Ты ж знал, что чердак выкуплен?

– Да знал я, знал! Просто этот придyрoк-толстосум нагнал кучу рабочих, и они всё время выскакивали на площадку, а тут я с сумкой…

– Идёшь с чердака, который принадлежит их нанимателю? – продолжил Владимир. – Понятно. А что ты через окна мог увидеть, кстати?

Оказалось, что руководство завода потратило приличные деньги на установку для разработчиков огромных электронных досок.

– На них выводятся данные, и всё отлично видно! – объяснил Виталий. – Слышь, Вовка, ну, по старой памяти, разреши доделать дело, а? Ты ж помнишь сам, как тебя с первой твоей подработки выгнали и денег не заплатили, помнишь, да?

– Помню, конечно, поэтому сам никогда так не делаю. Но и тебе подличать не дам. Вали! Вали отсюда!

– Вовка, ну, хоть флешку отдай! Я поторопился и не забрал в прошлый раз, когда у них демонстрация была… – взвыл Виталик.

Глава 11. Оптимальное решение

Виталий этого гада Вовку знал отлично! Знал и помнил, как Вовец когда-то засветил ему целую плёнку, варварски выхваченную из фотоаппарата. А за что? За что, спрашивается? За то, что он, Виталик, снимал их общую соседку, промокшую до нитки под летним дождём.

Стена воды моментально превратила лёгкое платьице в нечто, облепившее выдающиеся формы. Дождь как начался, так и прекратился, а соседке надо было ещё идти и идти до спасительного подъезда. Да, если бы это было сейчас, ей бы пришлось хуже – у каждого камеры на смартфонах, а тогда фотоаппарат оказался в руках только у Виталия, вовремя выглянувшего на балкон.

Ну и как было не воспользоваться ситуацией? Платье прилипло, соседка его одёргивала, компания недорослей, рассевшихся по детской площадке, как вороны на дереве, улюлюкала, а Виталик снимал…

И нет бы ему смолчать – сам же поделился радостью от удачной фотоохоты с этим… ненормальным!

Прилично вымахавший Вовец выхватил у него из рук фотоаппарат, не слушая протестующие вопли, выдрал из него плёнку и, засветив её полностью, уничтожил Виталину «добычу».

– Это моё! Моя собственность! – верещал Виталий.

– Вот, возвращаю тебе твоё! Фотоаппарат одна штука, плёнка – одна штука! А ещё раз увижу за такой подлостью, по морде получишь! – Володька возвышался над пухлым Виталием и мрачно демонстрировал ему кулак до тех пор, пока Виталька, шипя и гудя от возмущения, не смылся к себе в квартиру.

– Я с тобой как с нормальным парнем поделился, а тыыыыыыы… – проныл Виталий в щёлку двери, собираясь её захлопнуть.

– Нормальные так не делают! – отрезал восемнадцатилетний сосед, который на секунду представил на месте неудачливой девицы свою маму…

Всё это Виталий отлично помнил! Помнил и то, как отомстил Володьке, поцарапав крыло первой его машины. Правда, тот так и не сообразил, кто ему это устроил, так что месть вышла какая-то… хлипкая.

Зато это воспоминание напрочь стирало даже малейшую возможность того, что Володька не проверит камеру перед тем, как её отдать владельцу! Оставалось только попытаться договориться.

– Вовка, ну, пожалуйста, отдай! Тебе-то что? А для меня это деньги! Мне эти… ну кому я данные собирал, аванс не дали, оборудование не дали, скупердяи этакие! Я ж за свои всё покупал! А я им хотел так показывать… чтобы у меня уже всё было, и я по частям демонстрировал.

– Типа цену набивал? – понимающе кивнул Владимир. – Да, это в твоём стиле.

– Так отдай! Мне деньги нужны. Я, вообще-то, у матери попросил на телескоп!

– Вот и получишь всё назад, когда продашь это своё оборудование! – Владимир кивнул на лежащий в досках телескоп. – Ты бы не наглел, а? Ты хоть соображаешь, что мне, по-хорошему, полицию вызвать надо и сдать тебя. Промышленный шпионаж – это вполне себе наказуемое дело!

– Вовка, ты чего? Мы ж в детстве дружили!

Нина с ППМ переглянулись. Вышло даже забавно, когда после этого признания Владимир даже как-то отшатнулся от возможного «друга детства».

– Нет, вот чего не было, того не было! – открестился он от подобного.

– Вовка! Мать моя не переживёт! Ты знаешь! – видимо, до Виталия дошло, что этот плечистый хмурый мужик, мрачно прищурившийся на него, вполне может вызвать полицию, и он выложил свой самый главный козырь.

– Я исключительно поэтому и не вызвал полицию сразу – мать твою действительно жалко. Но учти – на завод я позвоню и скажу, что их экраны тут много кого интересуют!

– Ты чё? Меня ж в порошок сотрут! Я ж договор подписывал о конфиденциальной информации! Ты мне что, мстишь так?

– Нет, конечно. Но ты ж можешь с другой стороны чердака пролезть, через соседний подъезд. Пролезть и дальше снимать!

Если честно, Виталий как раз это и собирался сделать. Да, в соседнем подъезде всё было посложнее – надо было кое-кому приплатить, чтобы на чердак пустили, а Виталий деньги свои любил, ценил и уважал. Но следующие несколько дней были решающими, так что, отсняв информацию, он мог легко обойтись без того, что уже было сделано и хранилось на носителе в камере. Главное было получить обратно оборудование! А тут такой облом!

Выражение лица Виталия Владимир расшифровал верно и вовремя остановил его эмоции:

– Будешь орать – сразу вызываю полицию. Понял? И да… начнёшь подличать, как ты это в детстве любил делать, сильно об этом пожалеешь!

– Да ты хоть представляешь, что со мной эти… с завода сделают? – взвыл Виталий.

– А мне-то зачем это представлять? Это твоё дело! Чем ты, вообще, думал, когда полез в это? Аааа, ладно! Короче, вот это я передам на твой завод – это их имущество, – Владимир достал носитель информации и кивнул на камеру. – А вон то забирай и вали отсюда. И не забудь, что я тебе про пакости сказал: сильно пожалеешь!

– Да меня