Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

Глава 13. Очень приятно, царь семьи. Просто царь

Почему-то в город зима не совалась – видимо, не нравилось ей среди высоких домов и гудящих улиц.

– Капризная какая… – сердилась Полина, возвращаясь домой в полном и гордом одиночестве. – Нет бы снег был – всё веселее!

Одинокое возвращение было для Поли в новинку – обычно-то она везде и всюду ходила с Пашкой, но в последнюю неделю она оставалась на внеурочку, а брат филонил.

– Поль, я лучше Пина поскорее из дома уведу… Сама понимаешь, тут уж чем раньше, тем лучше. Тем более что Мишка возвращается раньше: у них в школе с этой дурацкой внеурочкой так, как у нас, не носятся, так что мы с Пином лучше к нему пойдём. А ты запиши, чего на занятиях будет, и я потом посмотрю, ладно?

Поля понимала – сейчас из-за отъезда родителей по работе они жили у бабушки и деда, с нетерпением ожидая возможности переехать к любимой тётке и её семье. Правда, пока муж тёти Нины делал грандиозный ремонт, это было невозможно, вот и приходилось изворачиваться…

«Изворот» происходил из-за того, что бабушка с прабабушкой в первый раз за очень долгий период времени уехали в санаторий. Дед «на хозяйстве» оставаться терпеть не мог и, несмотря на то что вполне самостоятельные внуки даже готовить могли сами, пребывал в омерзительном настроении, без конца придираясь к их животным.

– Развели псарню с кошарней! – ворчал он, возвращаясь с работы домой. – Уберите вы от меня этого дурацкого пса! Почему опять на моём кресле кошачья шерсть? Что делала тут твоя кошка?

Полина и Пашка сдерживались изо всех сил… Ну, понятно же, что весёлый и дружелюбный эрдельтерьер выходит просто поздороваться, а кошка… если человек не закрывает дверь в гостиную, разумеется, кошка туда зайдёт.

Нет, эрдель Пин, много чего в жизни переживший, быстро сообразил, что к этому человеку подходить не стоит, а чёрную красавицу Атаку Полина и вовсе перестала выпускать из комнаты, но проблема-то была в том, что дед и не собирался менять гнев на милость.

Глава семьи Мошеновых, будучи хозяином вполне солидной фирмы, привык быть царём и императором в собственном доме. Свободолюбивые внуки его раздражали, а их животные так и вовсе были источником постоянного гнева.

Пока дома были жена и её мама, это как-то сглаживалось, а вот когда из-за больной спины тёще пришлось ехать в санаторий, а жене – её сопровождать, все неразрешимые противоречия вытянули свои длинные шеи и показались во всей красе.

– Неуправляемые, непослушные, умничают всё время! На всё есть своё мнение! – список прегрешений внуков был воистину безграничен. – Меня не слушаются! – самое страшное из этого списка оставлялось дедом напоследок…

– Милый, но ведь ты же их не растил, – пыталась уговорить его супруга по телефону. – Как можно с них сейчас требовать какого-то особого послушания? Ты же сам говорил, что детей вырастил и хватит с тебя…

– Да что за ерунда! Что значит, я их не растил? А когда мне было? Что, деньги сами себя зарабатывают? У меня разве время на это имелось? Почему ты, как бабушка, ими не занималась?

– Родной, так ведь я тоже работаю… да и потом, ты же был против, чтобы мы их часто брали, помнишь? Они шумели, пищали, а тебе надо было отдохнуть… ты сердился, – максимально мягко напоминала жена.

Разговор был бесконечен и бесполезен. Да, старшему Мошенову давно казалось, что ему должны повиноваться все члены его семьи, но… но…

– Витька в детстве чего только не творил, правда, сейчас получше, конечно, а вот Нинка – наоборот… В детстве была тише воды и ниже травы, зато сейчас – вообще неуправляемая!

Правда, получалось, что дочкина «неуправляемость» в результате была вполне-вполне успешна: она сама известный мастер-кожевник, продолжатель старинного семейного дела, замуж вышла более чем удачно. Да, пусть зять старше и ребёнок у него имеется, но бизнес Владимира «стоит» побольше, чем его собственный, да и сам по себе он мужик приличный, как ни посмотри…

Но всё равно грызла главу семейства некая досада – как же так, не слушаются его – и всё тут!

А тут ещё эта проклятая живность!

Нет, когда сын с невесткой уехали по делам всё того же бизнеса, он был против того, чтобы Витька пристроил детей в интернаты. Ну в самом-то деле, что за дикость? Вот есть дед с бабушкой и прабабушкой, вот родная тётка, которая, кстати говоря, справляется с ПП значительно лучше и эффективнее их родителей, вот остальная родня! Управятся они как-нибудь!

Пока «управление как-нибудь» проходило без его непосредственного участия, всё было отлично, разве что хотелось большей почтительности, что ли, а ещё пёс с кошкой мешали, а вот когда жене и тёще пришлось уехать… старшему Мошенову пришло в голову, что интернат-то был совсем неплохой идеей!

– По крайней мере, не крутились бы у меня под ногами эти дворовые твари! – раздражался он. – Да и Пашку с Полькой научили бы там дисциплине! Что такое! Говоришь им, а они… думают ещё, делать им это или нет!

Паша и Поля всё это прекрасно видели и понимали, поэтому Пашка, возвращаясь домой как можно раньше, забирал Пина и мчался к лучшему другу Михе, а Полина, возвращаясь чуть позднее, забирала Атаку и шла туда же.

Так продолжалось уже почти неделю, но вот в тот день всё пошло катастрофически не по плану.

Дед приехал домой гораздо раньше – забыл дома какой-то документ, вернулся, с облегчением не обнаружил дурацкого лохматого пса, забрал бумаги, а потом решил пообедать дома – ну, такая фантазия его посетила.

А что? Он – директор и хозяин. Имеет право!

Заказал себе еду, а в ожидании курьера задумчиво прошёлся по квартире, автоматически открыв комнату, выделенную внучке.

Разумеется, кошка вышла… чего бы ей не выйти, раз дверь открыли?

Атака, любопытная, как все кошки, сначала понаблюдала за грозным человеком с отвратительным, с её точки зрения, характером, потом ей стало скучно, и она отправилась на разведку.

То ли везение старшего Мошенова в этот день было какое-то не такое везучее, как обычно, то ли чёрная Атака сама себе дорогу перешла, кто знает, но они встретились нос к носу в аккурат после того, как исполнительный курьер привёз прекрасный готовый обед.

Стоило только хозяину и повелителю дома и семьи разложить еду по тарелкам и отправиться вымыть руки, как по возвращении он обнаружил