Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

– Пааашлааа воооон! – завопил крайне раздосадованный Мошенов, швыряя в кошку первый попавшийся под руки предмет – папку с документами, которые и послужили причиной его возвращения домой.

Фейерверк из блюд, кошки и разлетевшихся из папки файлов с документами, приземлившихся в любимое кресло хозяина дома, никак не могли послужить его миролюбию и хорошему настроению. Так ведь часто бывает – сам напортачил, а как признать? Куда лучше срочно найти того, кто «вовсёмвиноватый». А тут и искать-то долго было не нужно: вот она, виновница! Чёрная такая, вредная негодяйка!

***

Полина, ворча себе под нос по поводу отсутствия снега, неправильной зимы и не очень-то приятного настроения, подошла к входной двери и невольно насторожила уши.

– Не поняла… что случилось-то? И откуда такой шум?

Дверь была надёжной, металлическо-непоколебимой, но, похоже, именно из-за неё и доносились грохот и какие-то вопли.

– Ой, мамочка… – пискнула обычно отважная Полина, торопливо отпирая замки.

– Я… в своём собственном доме уже и поесть не могу! А эта… эта пакость ещё и царапается!

Дед тряс поцарапанной кистью руки, стоя посреди коридора, выглядящего так, словно там прошли боевые слоны Александра Македонского.

– Дедушка… что случилось? – пролепетала Полина, уронив школьный рюкзак у ног.

– И она ещё спрашивает, что случилось! Она опрокинула мой обед, испортила мои документы, кресло, а когда я её поймал, ободрала меня!

Гнев праведным пламенем пылал и клокотал в груди главы семьи Мошеновых, разгоревшись ещё сильнее от реакции внучки.

– Нет, ну, надо же! Она не ко мне заторопилась, чтобы помочь обработать руку, а помчалась искать свою дурацкую кошку! Это что? Девочка, будущая девушка? Да это же… это же прoклятиe какое-то!

Полина метнулась в свою комнату, позвала Атаку – никого, потом в комнату брата – никого, потом…

– Аточка, солнышко моё бедное! – обрадовалась она прилетевшей ей на руки чёрной комете, спрыгнувшей со шкафа.

– Солнышко бедное? Ты её ещё и жалеешь? Убирай свою мерзкую твaрюгy из моего дома, чтобы я её больше никогда не видел! Немедленно убирай, куда хочешь! – гнев, только что гудевший лесным пожаром, заледенел и стал неприступным, но угрожающе-непоколебимым ледяным утёсом. – Мне всё это надоело! Почему я должен терпеть у себя дома весь этот бардак, а? Почему, я тебя спрашиваю? Значит, так! Сейчас ты уносишь это, – дед ткнул пальцем в Атаку, съёжившуюся на руках Полины. – Куда хочешь уносишь и с ней домой не возвращаешься! Поняла? Я задал тебе вопрос: ты меня поняла?

Какой смысл спрашивать у спины внучки, которая выскочила из квартиры, так и не ставшей для неё даже временным домом, он и сам не знал – видимо, так вжился в роль этакого семейного самодержца, что ожидал Полино исполнительное послушание…

А вместо этого оказался в полном одиночестве в тишине опустевшей квартиры, уставившись на внучкин рюкзак, на котором сиротливо лежали её ключи и из бокового кармана которого выглядывал её смартфон…

Полина выскочила из квартиры с кошкой за пазухой, словно за ней кто-то гнался. Под пуховиком перепуганным комком застыла Атака, которая даже дышать боялась, испугавшись уже за хозяйку. Да, они обе могли много чего, но были бессильны против раздражительного властного человека, напрочь позабывшего, как это ставить себя на место другого, пусть даже не очень преуспевшего в бизнесе и даже не совсем взрослого.

– Ничего не понимаю… где Полька? – удивился Пашка. – Уже должна была позвонить и нафырчать на меня из-за того, что я у неё в комнате кошачий корм Аты рассыпал, случайно, конечно, но убрать уже не успевал, а она потом не заходила…

– Может, Атака съела?

– Неее, там много было – она бы не справилась. Надо было подмести, когда я за Пином зашёл, да я чего-то забыл… – покаялся Пашка. – Ну, ладно, пошли уже с собаками погуляем. Она, небось, в школе задержалась, ну, или решила лично всё высказать, когда сюда приедет.

Вот с «когда приедет» у Поли в этот момент были явные проблемы.

«Я же и кошелёк, и смартфон, и ключи там оставила… – Поля теперь никак не могла назвать ту квартиру домом, просто язык не поворачивался. – Возвращаться не хочу, да и не могу. Без ключей-то не зайду, а звонить в дверь… нееет! Только не это! Он же сказал, чтобы я с кошкой не возвращалась! Значит… значит, я и вовсе туда не вернусь!»

Положение было не очень-то простым… Нет, был бы смартфон, она бы легко со всем справилась, но он был в школьном рюкзаке.

«Ладно… до Нины мы с тобой, хорошая моя, сейчас не доберёмся, но ты не бойся! Я тебя никогда и ни за что не выкину! Ну, всё, всё, не надо так каменеть. Мы возьмём и оправимся к Паше. Он сейчас у Мишки и его бабушки».

Да, на автобусе до дома Людмилы было недалеко – всего-то минут тридцать, но это на транспорте, а если пешком…

«Да и подумаешь! И не страшно! – бодрилась Полина. – Главное, что со мной Атака!»

Но с ней была не только она, но и ещё кое-что, зацепившееся за сознание и нипочём не желавшее отпускать…

Одиночество для близнеца – штука сложнопереносимая, тем более что Полина как-то значительно острее переживала невнимание уехавших родителей, да и вообще в последнее время с ней творилось что-то неладное. Она, всегда такая уверенная в себе, вдруг стала казаться себе неуклюжей, несимпатичной, словно кто-то взял и поместил её в раздражающий, невидимый и крайне надоедливый чехол.

Поля потихоньку спросила у брата, не чувствует ли он себя как-то не так, как обычно, на что Пашка уточнил, не слопала ли она чего-то не очень свежего, потому что лично с ним всё прекрасно.

Это ещё больше озадачило Полину – обычно у них с братом мироощущения примерно совпадали, а так вышло, что она оказалась какая-то не такая, даже отличная от самого близкого ей человека…

Все эти проблемы, пусть не самые важные с точки зрения глобальных вещей, но крайне неприятные для самой Полины, вдруг взяли, да и догнали Полю, бредущую по московским улицам.

– Чего-то мне странно, – Пашка, который исправно швырял палку Пину, поморщился и, вытянув смартфон из кармана куртки, начал звонить сестре. – Ну и где она? Чего трубку-то не берёт? Да и настроение стало какое-то… крайне поганое! Да где её носит?

Теперь уже и Мишка начал названивать Полине, причём с тем же результатом…

– Может, так на меня обиделась из-за корма? Так не похоже на