Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

должен терпеть у себя дома весь этот бардак, а? Почему, я тебя спрашиваю? Значит, так! Сейчас ты уносишь это, – он ткнул пальцем в Атаку, съёжившуюся на руках Полины. – Куда хочешь, уносишь и с ней домой не возвращаешься! Поняла? Я задал тебе вопрос, ты меня поняла?

Полина кинулась мимо, бережно пряча на груди причину их раздора, и скрылась за входной дверью.

Нет, он и не собирался всерьёз выгонять дурацкую кошку, просто не сдержался… Да и не ожидал, что внучка вместо того, чтобы опомниться, попросить прощения, обратить на него внимание, метнётся бежать, как будто это он её смертельно обидел, а не она…

– Я, хозяин дома, глава семьи, поступаюсь всем! И удобством, и отдыхом, и порядком в доме… ради кого? Ну, конечно, ради них! Да сто лет мне не нужны их твари блохастые, но я ж терпел! Я – терпел, а она? Ну, ладно, ладно… сейчас вернётся, и мы просто поговорим! Я ей всё скажу! Невозможно так относиться к старшим! Просто непозволительно и недопустимо! Из-за кошки… это вообще выше моего понимания! Да что с ней случилось-то, с заразой твоей? – крик души слышала только ухоженная квартира.

А Полина всё не возвращалась…

Он хотел ей позвонить, но быстро понял, что её смартфон в рюкзаке.

– Ключи она тут бросила. Ну и куда делась? – он вышел на площадку в надежде, что внучка сидит где-то под дверью, баюкая свою глупую чёрную кошку.

Потом вызвал секретаря, чтобы она забрала несчастную папочку с документами и отвезла в офис, где её ждали как манну небесную.

Потом, отдав тонкую, но такую необходимую папку и закрыв за секретаршей дверь, собрался было позвонить жене и пожаловаться ей, но не стал:

– Нет, не буду. У неё сердце прихватывает, ещё разнервничается. Лучше я Нине позвоню!

Осенённый идеей, он отправился в комнату за смартфоном, и тут услышал щелчок замка.

– Наконец-то, явилась не запылилась! Теперь я точно ей всё скажу! И чтобы кошку свою больше не выпускала, и чтобы в комнате порядок был – что, бабушка должна будет убираться, что ли? И что…

Он заторопился в коридор, наткнувшись на внука с приятелем и собаками. А Поли так и не было!

Зато был моментально подозрительно насупившийся Пашка.

– Дед… а что случилось? И почему у тебя рука вся разодрана?

– Да потому, что эта Полина пoгaнь меня когтями исцарапала, пока я её в Полину комнату нёс! А твоя сестра с кошкой убежала!

– Куда убежала? – Пашкин взгляд превратился в нечто, напоминающее зрительный детектор лжи.

– Не знаю! И, вообще, по какому праву ты со мной разговариваешь таким тоном в моём же доме? – опять завёлся Александр Павлович. – Да, я сказал твоей сестре, чтобы она убирала из моего дома свою кошку и не возвращалась с ней! Что ещё за ерунда! Почему корм рассыпан, кошка по столу в тарелки лезет? Почему я себя должен чувствовать не пойми как? Да ещё и виноват, оказывается.

Пашка из всей этой речи услышал только то, что дед велел избавиться от кошки, моментально представил, что почувствовала Полина, приложил ситуацию к Пину и…

Мишка ловко заткнул ему рот, воспользовавшись тем, что в комнате затрезвонил оставленный там дедовский смартфон.

– Молчи!

– С чего бы это ещё? – прошипел Пашка, выворачиваясь из захвата друга.

Пин и Тим недоумевающе переглядывались, сидя у Полиного рюкзака.

– Ты что, не видишь? Он на взводе! Наговорите сейчас друг другу какой-нибудь ерунды, а потом как?

– Да ты что, не понял? Он Польку на улицу выгнал!

– Ничего подобного! Он потребовал, чтобы она Атаку убрала из дома!

– И ты это предлагаешь ему простить? Да он…, да он…

– Отец так же бы сделал… – вдруг понурился Мишка, отпуская Пашу.

– Чего ты ерунду говоришь? Дядя Володя?

– Ну да… да он и не приказывал бы мне, а сам взял бы и избавился бы от Фёдора. Я его поэтому и прятал поначалу.

– Ты сейчас о своём отце говоришь?

– О нём, – кивнул Мишка. – Он попросту не понимал меня. Ну, не сознавал, что ли…

– Погоди… так он же Тима выкупил, спас! И с Улей сейчас возится вовсю, и с котами у него наилучшие отношения. Я сам видел!

– Сейчас – да. А раньше… Ваш дед, вон, согласился, чтобы вы к нему с собакой и кошкой приехали, а меня отец с Никой с ними и на порог не пустили бы – избавились бы от живности, а потом отправили бы в интернат.

Мишка говорил неохотно – неловко было такие вещи рассказывать даже Паше, но ему показалось, что сейчас это важно и нужно.

– Понимаешь, он просто жил не так… правда, сам тогда чуть не умер.

– Если бы я знал, то и близко его к Нине не подпустил бы, – проговорил Пашка. – Ну, в смысле, его тогдашнего…

– С ним тогдашним Нина и сама не стала бы общаться, – признал Миша. – Но, видишь, всё же изменилось.

– Дед не изменится! – уверенно ответил Пашка. – Он такой… железобетонный.

А в комнате железобетонный дед вытирал лоб, услышав от дочери, что Полина жива-здорова и находится у её свекрови.

– Нина! Это невообразимо просто! Представляешь, она мимо меня промчалась… погоди, тут пришли Пашка и Миша.

Он выглянул в коридор и сообщил мальчишкам, что Поля со своей кошкой нашлись у Людмилы, а потом опять нырнул в комнату – надо же было высказать своё возмущение.

Мальчишки переглянулись.

– А ведь он обрадовался! Реально так обрадовался… – хмыкнул Мишка. – Ты же сам видел.

– Видел… но я его всё равно не прощу! Слушай, позвони своей бабушке, а? Она же может дать смартфон Польке?

Нина тихо-мирно работала, мурлыкала под нос песенку, наслаждалась снежной погодой за окном, стрёкотом своей машинки по имени Кузя, косилась на довольного кота Гнуся, который дразнил маленькую весёлую Улю – щенка шпица. Короче, получала удовольствие…

Звонок смартфона напрочь сбил её настрой, погрузив по уши в семейно-гейзеровые эмоции.

– Тёёёёть, я от деда ушла! – всхлипнула Полина. – Я сейчас у бабушки Мишки. Дед велел от Атаки избавиться и с ней не возвращаться! И я к нему больше не вернусь никогда!

– Эээээ? – удивилась Нина, в воображении которой моментально покатился круглый румяный Колобок, разухабисто напевая: «Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл».

Да, отец, конечно, мог в запале много чего сказать… Ей ли не знать? Да, он – человек совсем непростой. Ну, ладно, ладно, трудный. Характер тот ещё, упёртый, уверенный в том, что лучше всех всё знает.

Но… при всём этом за